Сочинение Чичиков в поэме Мертвые души (Образ и характеристика 9 класс)

  • Сочинения
  • /

  • Литература
  • /

  • Гоголь

Чичиков Павел Иванович выступает в образе главного героя произведения Н.В. Гоголя «Мертвые души». Это мужчина средних лет. Воспитывался в бедной семье. С детства родители привили мальчику любовь к труду. Чичиков всегда стремился зарабатывать деньги. Когда парень пошел учиться, его отец советовал ему не перечить учителям. Чичиков должен был экономить деньги и отказывать себе в своих желаниях. Отец рекомендовал Павлу дружить только с богатыми людьми, потому, что от них можно получить выгоду.

Чичиков, слушая отца смог окончить учебу с хорошими отметками и прекрасными рекомендациями от педагогов. Он был хитрым. Чичиков просил одноклассников, что бы те с ним поделились, а затем эти вещи продавал им за деньги. Павел был смышленым и умным парнем. Однажды парень смастерил поделку из воска и продал ее. Потом он поймал мышку, выдрессировал ее и тоже получил от этого хорошую прибыль. Он был смышленым парнем с математическим складом ума. Он прекрасно считал в уме.

Внешность у Паши была довольно привлекательной. У него было красивое лицо и мужественный подбородок. Чичиков был слегка упитанным.

Главной целью Павла было разбогатеть. Он хотел жить на широкую ногу и ни в чем себе не отказывать. Чичиков хотел обеспечить себе и своим будущим детям безбедную жизнь. Закончив учебу, он сразу же отправился на службу. Он нравился своему начальству, потому что мастерски умел угождать. Когда Чичиков освоился, он начал брать взятки, за что и был уволен. За это время он накопил хорошую сумму денег.

Он постоянно выдумывал новые схемы и авантюры. Однажды он придумал закупить мертвые души и продать их дорого как живые. Чичиков был прекрасным психологом. Он умел находить подход к людям. Ему часто приходилось лицемерить. Он претворялся благородным человеком. Он прекрасно играл роль знатного и богатого человека. Единственное что могло выдать его бедное происхождение это незнание французского языка.

В принципе Павел был подлым и корыстным человеком. У него водились деньги. Чичиков всегда подавал милостыню нищим. С женским полом он старался не общаться потому, что был уверен, что до добра отношения ни приведут. Он не был романтиком.

Чичикова нельзя считать полностью отрицательным персонажем. У него были положительные качества, но все они меркли на фоне негативных черт характера. Мужчина был приспособленцем, эгоистом и жадным к деньгам. Но. Несмотря на это он умел веселиться и имел чувство сострадания.

Сочинение 2

Мы видим, что Чичиков у Гоголя образ необыкновенный, наделенный сверхмагической силой. Отношения писателя к герою, это его отношение к России.

С первых страниц произведения Николай Васильевич Гоголь дает нам полное представление о Чичикове. Жизнь у нашего героя была нелегкой. Рано оставшись без родительской поддержки, он вынужден пробиваться сам, благодаря своей изобретательности, хитрости. Помня наказ отца беречь каждую копеечку, наш герой прибегает к накопительству, используя свою служебную деятельность.

Одной из хороших качеств Чичикова – это умение не огорчаться по любому поводу. Кроме того про него можно сказать, что он был необыкновенным авантюристом и мошенником. Большой опыт, который накопился у него за время службы, особенно знание души у человека, не позволили ему впасть в отчаяние после краха, а наоборот, осуществить его прекрасную мечту. Именно сделка с «мертвыми душами» должна была принести ему значительный доход. Деньги для Чичикова являются не средством, а самоцелью. Он думает только об одном, стать состоятельным дельцом любыми средствами. Для того, чтобы осуществить свою мечту, он становится изворотливым, упорным и деятельным. Было бы прекрасно, если бы он свои задатки употребил на общее дело Отчетливо показано, как Чичиков выделяется на фоне данного губернского общества, существовавшего в атмосфере застоя и косности. Павел Иванович мог очаровать и заговорить собеседника в любой ситуации, вызвав у окружающих восхищение. Все это является лишним доказательством, что Чичиков – прекрасный психолог.

Помимо этого, Чичиков, имея замечательное воспитание, втирается в доверие к провинциальным чиновникам, терпеливо выжидая удобного момента. Однако наряду с превосходством героя Гоголь показал и всю его подлость. Его мошеннический ход связан с человеческими несчастьями. Он заинтересован в том, чтобы умирало больше крестьян.

Общество губернского городка принимает Чичикова, потому что он представлен здесь миллионером. Его, как и местных господ, сближает одна общая черта-путь наживы. Гоголь сам не знает, кто Чичиков- подлец, или удачный предприниматель. Свой вопрос он ставит перед читателем, который должен решить, что больше в герое хорошего или плохого. И как бы там не было, Чичиков показан как человек новой эпохи ,который придет на смену плюшкиным и ноздревым.

Характеристика Чичикова

Чичиков является одним из центральных героев произведения великого классика. Именно вокруг Чичикова происходят все события поэмы. Раскрывая этот образ, писатель говорит нам о его происхождении и формировании характера.

С первых страниц произведения мы узнаем, что наш герой был родом из семьи дворян, но бедных. Самым главным состоянием, доставшимся ему от отца был совет-учиться и беречь имеющиеся у него деньги и слушать руководство. Однако Чичиков не стал прислушиваться к этим советам и сам пробивал себе дорогу в жизни, не надеясь ни на чье покровительство. Свое благополучие он делает чужими руками при помощи взяточничества, казнокрадства, обман. И никакие неудачи не могут нарушить его планы наживы. Мы видим, как Павел Иванович обладает всеми чертами характера местных помещиков. Он любезен и обходителен, как Манилов, полон фантазий, как Ноздрев, жаден, как Плюшкин. Со всеми помещиками наш герой смог найти общий язык. Как прекрасный психолог тронул самую чувствительную струну у каждого помещика, добившись при этом своей цели. Чичиков неплохой герой. В нем много положительных черт. Так, например, в сцене с Ноздревым, Чичиков, испугавшись, что тот его убьет, думает о том, что пропав, не оставил ни состояния, ни честного имени будущим детям.

Чичиков, скупая покойных крестьян, не считает это дело плохим. Ведь раньше обогащение, и не важно каким образом, было на первом месте. Конечно же Чичиков был карьеристом, спекулянтом и просто мошенником, но он обладал неиссякаемой энергией и огромным воображением. Его долго не могла подловить полиция. Испытав неудачи на службе, он не пал духом, а придумал новое дело, скупать мертвых крестьян. Герой поставил для себя сверхцель -стать обеспеченным господином любой ценой. Препятствием для задуманной цели стала Коробочка, которая, приехав в город, чтобы узнать цену за мертвую душу, поняла сомнительность данной сделки с Чичиковым. Так, наш герой терпит поражение.

Его общительность, деловая хватка не помогли Павлу Ивановичу разобраться, где кроются подводные камни. Буржуазный характер России помог приобрести ему черты, отличавшиеся от других людей того времени. И хотя его можно назвать славным малым, то все-таки он больше предприимчивый делец, к которым на Руси относились не очень хорошо. И возможно поэтому мы грусти, когда говорим о Чичикове, потому что наряду присутствующего в нем оптимизма есть и жажда наживы.

Коробочка

Опишем еще один образ помещиков в поэме «Мертвые души». Таблица уже кратко познакомила вас с Коробочкой. О ней мы узнаем в третьей главе поэмы. Гоголь относит данную героиню к числу небольших помещиц, жалующихся на убытки и неурожаи и всегда держащих несколько набок голову, при этом набирая деньжонки понемногу в размещенные в комоде мешочки. Деньги эти добываются путем продажи самых разных продуктов натурального хозяйства. Интересы и кругозор Коробочки полностью сосредоточены на ее усадьбе. Весь ее быт и хозяйство имеют патриархальный характер.

Вариант 4

Павел Иванович Чичиков-это главный герой романа Николая Васильевича Гоголя “ Мертвые души”. Сюжет произведения автору подсказал А.С.Пушкин , поэтому можно сказать , что писатель в своем произведении отобразил реальность.

В самом начале он показался загадочным человеком .Автор особо не описывал его внешность, он лишь сказал, что мужчина был не худой, но и не толстый, не старый ,и не молодой. Чичиков был из обычной бедной семьи, но так как герой умел приврать или прельстить в нужный момент, то у людей, которые его окружали, создавалось ощущение того, что он богатый помещик из высоких чинов.

Прочитав роман, можно смело сказать, что Чичиков был очень хитрым и продуманным , эти черты характера стало видно тогда, когда герой делал визиты ко всем городским сановникам и льстил во время разговора с каждым из них. Все люди с которыми он общался, были без ума от него и давали ему только хорошие характеристики. Еще, перед вечеринкой герой очень много времени посвящал своему внешнему виду, стоя перед зеркалом в туалете. Скорее всего он делал это для того чтобы у людей , которые будут присутствовать на торжестве остались только хорошие впечатления о нем, а также для того чтобы никто не узнал, что он из средних чинов. Чичиков умел не только хорошо льстить, но и врать. Он был лицемером. Также в его образе проявляются такие черты характера, как хладнокровность и расчетливость.

Кроме отрицательных качеств у героя есть и положительные, но их значительно меньше. Он заботился о своем здоровье, поэтому не курил. Также он не играет в карты и другие азартные игры. Чичиков был бережлив и аккуратен. У героя был сильный характер, который он воспитал в себе. Также он часто защищал свою точку зрения и настаивал своем. Он ставил перед собой цели и добивался их, несмотря ни на что.

Главной целью Чичикова была скупка мертвых душ, для того чтобы получить деньги за них, а точнее наследство.

В одиннадцатой главе описывается семья героя. По ее прочтению сразу становится понятно то, почему Чичиков так хорошо умеет льстить и врать другим людям. Отец с детства говорил сыну о том, что деньги это главное в жизни. Когда мужчина отвозил ребенка в училище , то сказал ему беречь деньги, не заводить друзей, потому что они могут предать, и угождать учителям. Скорее всего именно из-за такого воспитания, он и стал таким лицемером.

Данного персонажа сложно назвать положительным героем, но и отрицательным его тоже не назовешь. В нем смешано очень много разных качеств, как плохих, так и хороших.

Другие темы: ← Почему Чичиков — главный герой поэмы? ↑ ГогольСыновья Тараса Бульбы →

`

Чичиков в «Мертвых душах»: между человеком и нечеловеком

В символическом портретировании центрального героя поэмы важную роль играет сон Коробочки, который она пересказывает Чичикову, предложившему продать ему мертвые души. Напомним о ситуации, вынудившей ее вспомнить о своем страшном сне:

«Здесь Чичиков вышел совершенно из границ всякого терпения, хватил в сердцах стулом об пол и посулил ей чорта.

Чорта помещица испугалась необыкновенно. „Ох, не припоминай его, Бог с ним!“ вскрикнула она, вся побледнев. „Еще третьего дня всю ночь мне снился окаянный. Вздумала было на ночь загадать на картах после молитвы, да, видно, в наказание-то Бог и наслал его. Такой гадкий привиделся; а рога-то длиннее бычачьих“.

„Я дивлюсь, как они вам десятками не снятся. Из одного христианского человеколюбия хотел: вижу, бедная вдова убивается, терпит нужду… да пропади они и околей со всей вашей деревней!..“

„Ах, какие ты забранки пригинаешь!“ сказала старуха, глядя на него со страхом» (VI, 54).

Чичиков, раздосадованный непонятливостью Коробочки, посулил ей чорта, то есть пообещал, прибегнув к междометному выражению, что ее черт возьмет. Необыкновенный испуг Коробочки вызван не столько отрицательной экспрессией, характеризующей распространенный фразеологизм, сколько самим упоминание чорта, означавшим для ее архаичного сознания призывание нечистой силы. Ведь подобное упоминание Коробочка, явно разделявшая представление о вездесущности чертей и соблюдавшая, надо полагать, запрет поминать их, действительно должна была воспринять буквально, как оно все еще воспринималось в пушкинско-гоголевскую эпоху, то есть «во всей полноте своего знаменательного значения». Неслучайно в разговоре с Чичиковым она использует эвфемизмы он и окаянный, что указывает на боязнь «произносить имя демона», откуда и идет «замена „настоящего“ имени демона на „безопасные“ имена».

Нарушив запрет и продолжая кощунствовать (явным лицемерием отдают в его речи устойчивые словосочетания христианское человеколюбие и бедная вдова, призванные убедить, что он лишь следует нормам евангельской этики, тогда как сопровождаются они далее бранными словами пропади и околей), Чичиков своей способностью такие забранки пригинать, то есть такую брань загнуть, вызывает у Коробочки страх не меньший, чем персонаж ее сновидения.

Что происходит в бессюжетном сне Коробочки? Только одно, но зато какое знаменательное событие: ей всю ночь снился черт. Он оказывается единственным персонажем сновидения и заполняет собою все сновидческое пространство. Его привидевшийся Коробочке образ соответствует традиционному для славянского фольклора и народных картинок образу антропоморфного существа с зооморфными чертами: гадкий и с рогами длиннее бычачьих. Сновидческая функция окаянного совпадает с его функцией в мифологических рассказах: напугать уже одним своим видом. Не случайно ведь черт показывался людям обычно не «целиком», а «по частям», но чаще всего принимал «образ, подходящий к случаю». Коробочке же он явился во сне целиком, так ее напугав, что она при одном его упоминании побледнела. Наяву же, если следовать логике мифопоэтического сознания, черт вполне мог принять образ, подходящий к случаю.

Коробочка полагает, что черт, привидевшийся во сне, послужил ей наказанием за гадание на ночь на картах после молитвы. Ночь считалась подходящим временем суток для гадания как занятия грешного и опасного, направленного «на установление контактов с потусторонними силами с целью получения информации о будущем». Гадающий «может с помощью сверхъестественных сил получить знаки, в которых „зашифрована“ его будущая судьба», причем подобными знаками «могут быть сновидения». Если бы Коробочка правильно истолковала свой сон, то догадалась бы, что ей грозит контакт с нечистой силой, который изменит порядок ее существования.

Чтобы страшный сон не сбылся, его не рассказывали три дня. Коробочка, напуганная посулами Чичикова, не утерпела и пересказала ему сон, приснившийся третьего дня, то есть два дня тому назад, позавчера. Пересказала тому, кто не просто с легкостью поминает черта, но и является в ночное время (как раз стенные часы в доме Коробочки «пробили два часа» — VI, 45), в «период с полночи до первых петухов, считающийся временем разгула нечистой силы». Да еще и в период непогоды, когда активность нечистой силы заметно возрастает. Ср. сетования Коробочки на сумятицу и вьюгу: «„Какое-то время наслал Бог: гром такой — у меня всю ночь горела свеча перед образом“» (VI, 46). Страшный сон оборачивается и сном вещим: «Посланным в наказанье в этой ситуации оказывается не кто иной, как сам Чичиков». Благодаря мифологическим коннотациям, окружающим Чичикова в качестве гостя, явившегося «в неурочное время неизвестно откуда», он может быть воспринят «как представитель „чужого“ или потустороннего мира».

Сон Коробочки из тех снов, что сбываются; он соотносится с ночным визитом Чичикова как событие-причина и событие-следствие, придавая обратным ходом символическое значение блужданиям героя, которого «как будто сама судьба» (VI, 43) привела к помещице. Правда, причинно-следственная связь между названными событиями (приснился черт — явился Чичиков) кажется все же случайной: если б Селифан не напился и не сбился с дороги, то Чичиков и не заехал бы к Коробочке, а у той не было бы повода пересказывать напугавший ее сон. Однако связь эта столь же случайная, сколь и семантически и сюжетно мотивированная: поскольку сновидение запомнилось Коробочке, то оно, как и вообще «все запоминающиеся (и потому актуальные для пересказа) сновидения», обретающие «в традиционной культуре статус вещих», тоже должно было приобрести статус вещего, связанного «со сферой грядущего». А поведение Селифана, знавшего, но забывшего, «что это нехорошее дело быть пьяным» (VI, 43), лишь помогло реализоваться прогностической функции вещего сна: ведь «каждый пьяный», согласно народным поверьям, «есть прежде всего слуга черта».

Предлагая Коробочке продать ему мертвые души, которые ей «в убыток», и не только избавить ее «от хлопот и платежа», но еще и дать ей за них «пятнадцать рублей» (VI, 51), Чичиков выгодной для нее, по видимости, сделкой соблазняет помещицу, то есть вводит ее в грех. Он и выступает как искуситель, человек греха, недаром явившийся тогда, когда «темнота была такая, хоть глаз выколи» (VI, 42). Ср. «ассоциации греха с темнотой, мраком, чернотой». Коробочка одновременно и не хочет упустить свою выгоду, и боится, «чтобы как-нибудь не надул ее этот покупщик», поскольку дело «уж слишком новое и небывалое» (VI, 52). Сделка между тем выглядит не просто небывалой, но нечистой и греховной, так как «души будут прописаны как бы живые», хоть и воскреснут только «на бумаге» (VI, 53). Воскрешая таким способом мертвых, Чичиков, подобно архаическому трикстеру, словно совершает не только хитроумный, но приобретающий демоническое значение трюк, «саму суть» которого составляют «маскировки, подмены и имитации».

Рассматривая Чичикова как «тип плута», Е.М. Мелетинский указал на генетическую связь плутовского романа с «архаическим типом повествований о мифологическом плуте-трикстере», образ которого отмечен чертами и плутовства, и демонизма; будучи «плутом поздней формации», Чичиков также «пронизан определенным демонизмом». Отметим специально, поскольку исследователь, ограничившись приведенным замечанием, не развернул свои суждения, что неявными и скрытыми демоническими значениями пропитаны не только плутовские проделки героя, но и сама его фигура, как она изображена в целом ряде эпизодов в поэме, и манера вести себя сходным образом в определенных ситуациях.

Так, Чичиков, приобретя с возрастом те самые формы, которые узрела Коробочка, «когда он взглянул на себя как-то ненароком в зеркало, не мог не вскрикнуть: „Мать ты моя пресвятая! какой же я стал гадкой!“» (VI, 234). То есть охарактеризовал себя тем же эпитетом, каким пугливая Коробочка определила внешность приснившегося ей черта. Но гадким увидел себя сам Чичиков, тогда как перед окружающими предстает «не красавец, но и не дурной наружности, ни слишком толст, ни слишком тонок; нельзя сказать, чтобы стар, однако ж и не так, чтобы слишком молод» (VI, 7), словом, господин, не имеющий ни ярко выраженных личностных признаков, ни сколько-нибудь выдающихся отличительных черт.

Неопределенный (слитый «со всем общим») и вместе с тем пластичный облик героя дает основание предположить в нем неочевидную способность к оборотничеству и столь же неочевидный демонизм. Имеется в виду способность принимать в зависимости от ситуации тот или иной вид, подобно мифологическим персонажам с типичной для них склонностью к метаморфозам, что позволяет разглядеть в них носителей потусторонней природы. Ср., как претерпевает превращение внешность Чичикова, когда он, готовясь к балу, рассматривает в зеркале свое лицо: «Пробовалось сообщить ему множество разных выражений: то важное и степенное, то почтительное, но с некоторою улыбкою, то просто почтительное без улыбки…» (VI, 161) и т.д.

Опасения, которые вызвал у Коробочки неведомый ей покупщик, не будут выглядеть такими уж беспочвенными, если обратиться к предыстории героя, где его способность менять личины и надувать уже проявилась в полной мере. Ср. бессильную обиду учителя, очутившегося в жалком положении и узнавшего, что Чичиков, в отличие от других бывших учеников, отказал ему в помощи: «„Эх, Павлуша! вот как переменяется человек! Ведь какой был благонравный, ничего буйного, шелк! Надул, сильно надул…“» (VI, 228). И реакцию старого повытчика, с дочерью которого, прикинувшись влюбленным, Чичиков «обращался как с невестой», пока хлопотами «папеньки» не досталось ему «открывшееся вакантное место»: «„Надул, надул, чортов сын!“» (VI, 230).

В ранних повестях Гоголя о, остающееся «неразрешенным», а также присущая образу героя «мифологическая двойственность». В «Мертвых душах» подобное мерцание не то чтобы слабеет или исчезает, но характеризует уже не столько собственно изображаемое, сколько его ассоциативный фон; что же касается героя, то точнее здесь говорить не о мифологической двойственности, а о степени и о нарративно-сюжетных функциях мифологизации его образа. Так, сон Коробочки вступает в контексте поэмы в семантическую перекличку с другими эпизодами, где приоткрываются и так или иначе обозначаются демонические свойства Чичикова или проступает вдруг демоническая окраска его фигуры, придаваемая ей соответствующими мифологическими обертонами.

Ср.: «Уже сукна купил он себе такого, какого не носила вся губерния, и с этих пор стал держаться более коричневых и красноватых цветов с искрою…» (VI, 232). Костюм из сукна соответствующего цвета, служащего символическим признаком, указывающим на «место обитания нечистой силы, место вечно пылающего огня», обнажает не буквальную, разумеется, но знаменательную связь Чичикова с преисподней.

Если у раннего Гоголя описания чертовщины «построены на откровенной или полуприкрытой аналогичности бесовского и человеческого», что способствует снижению «инфернальных представлений», то в «Мертвых душах» в человеческом поведении обнаруживаются черты бесовского, что побуждает задуматься над последствиями претерпеваемых героем, не случайно названным чортовым сыном, превращений. Кстати, у этого бранного выражения, утверждающего, по меньшей мере, сомнительность происхождения героя, а метафорически так прямо указывающего на его подлинного отца, находится в биографии Чичикова мифологическая мотивировка.

Чичиков не оговаривается, называя себя человеком «без племени и роду» (VI, 36), то есть неизвестного происхождения. В биографии героя приведены слова его родственницы, заметившей, что «„он родился, просто, как говорит пословица: ни в мать, ни в отца, а в проезжего молодца“» (VI, 224). О матери его известно только, что она родила не похожего на родителей младенца; какие-либо сведения о ней или хотя бы упоминания вообще отсутствуют. Зато специально подчеркиваются необычные качества ребенка, умевшего «отказать себе во всем» и уже в классах показавшего «оборотливость почти необыкновенную» (VI, 226). Взявшись «за дело и службу» после училища, «самоотвержение, терпенье и ограничение нужд показал он неслыханное» (VI, 228). За службу на таможне «принялся он с ревностью необыкновенною»: «Честность и неподкупность его были неодолимы, почти неестественны» (VI, 235). Когда герой попадает в трудное положение, автор считает нужным «отдать справедливость неодолимой силе его характера» (VI, 238).

Итак, Чичиков, что заметно было уже в раннем возрасте, наделен сверхъестественными свойствами, которыми «могли обладать дети, рожденные от связи женщины с демоном». Согласно представлениям, присущим славянской мифологической модели, если ребенок с такими свойствами действительно мог родиться от связи с духом-любовником, то женщина после его рождения быстро чахнет и умирает. Предыстория героя с неясным и темным происхождением, выросшего без матери и не похожего на отца, дает, таким образом, повод для его мифологической идентификации: чортов сын.

В биографии Чичикова, как она излагается автором, обыденное время пересекается с мифологическим, то есть таким, «когда в жизнь человека вмешивается нечистая сила». Ср.: «Чорт сбил с толку обоих чиновников: чиновники, говоря попросту, перебесились и поссорились ни за что» (VI, 236-237). Подобные «сломы времен» в сюжете его жизни настойчиво фиксирует во втором томе и сам герой: «„Сатана проклятый обольстил, вывел из пределов разума и благоразумия человеческого“» (VII, 110); «„Демон-искуситель сбил, совлек с пути, сатана, чорт, исчадье“» (VII, 113). Критик поправил Чичикова, причислив его самого к миру демонологических существ: «…не его „обольстил сатана“, а он сам — сатана, который всех обольщает». Между тем принадлежность к сфере нечеловеческого, но не в прямом, а в переносном и знаменательном смысле, не раз акцентируется в предыстории героя, в судьбу которого с самого рождения вмешивается чорт, не оставляя его своим вниманием и в дальнейшем.

Ср.: «Казалось, сама судьба определила ему быть таможенным чиновником. Подобной расторопности, проницательности и прозорливости было не только не видано, но даже не слыхано. <…> Что же касается до обысков, то здесь, как выражались даже сами товарищи, у него просто было собачье чутье… <…> Даже начальство изъяснилось, что это был чорт, а не человек: он отыскивал в колесах, дышлах, лошадиных ушах и нивесть в каких местах, куда бы никакому автору не пришло в мысль забраться и куда позволяется забираться только одним таможенным чиновникам. Так что бедный путешественник, переехавший через границу, все еще в продолжение нескольких минут не мог опомниться и, отирая пот, выступивший мелкою сыпью по всему телу, только крестился да приговаривал: „Ну, ну!“» (VI, 235).

Реакция бедного путешественника выразительно указывает, что тот, пережив таможенный досмотр, ограждает себя крестным знамением от козней нечистой силы, за которые он принимает поведение Чичикова, чья сверхъестественная прозорливость (необычная для человека способность «видеть невидимое», характеризующая представителей «потустороннего мира») оправдывает мнение начальства, что это был чорт, а не человек. О связи Чичикова с потусторонним свидетельствует и свойственное ему собачье чутье: в народных представлениях собаке традиционно приписываются демонические функции, а на народных картинках черт иногда изображался с собачьей мордой. Создается впечатление, что судьбой, определившей Чичикова на таможню, а позднее приведшей к Коробочке, и в самом деле управляет нечистая сила, хотя авторские оговорки казалось и как будто придают каждый раз представлению о судьбе ироническую двусмысленность.

Изображение Чичикова обнаруживает его типологическую близость к фольклорно-мифологическим персонажам «переходных форм, тяготеющим в той или иной степени к полюсу „человеческого“ или к полюсу „демонического“», особенно к тем из них, кто, постигнув «тайны ремесла», оказался наделен «магической силой». Чичиков, владевший «обворожительными качествами и приемами», знал, как замечает автор, «великую тайну нравиться» (VI, 157), то есть тайну ремесла приобретателя, решившего «делать подобные сделки» (VI, 241), какие он задумал и какие превратили его в глазах других в «миллионщика» (VI, 159), но и поставили в положение между человеком и нечеловеком, что собственно и высветил напугавший Коробочку страшный сон.

В системе мифологических представлений оппозиция «человек — нечеловек» служит вариантом более универсальной оппозиции «свой — чужой». Чичиков, будучи, как настойчиво подчеркивает автор в первой главе, приехавшим извне («приезжий господин» — VI, 7; «приезжий» — VI, 12; «Приезжий гость» — VI, 14; «Приезжий наш гость» — VI, 16; «Приезжий» — VI, 17; «странное свойство гостя» — VI, 18) и маскирующим, как выяснится, свою подлинную сущность, оказывается, как всякий «чужой» по отношению к «своим», опасным для обитателей города существом, чей статус представляется неясным и непонятным: «Да кто же он в самом деле такой?» (VI, 195).

Между тем сон Коробочки и в самом деле оказывается вещим, так как помещица, опасаясь «обмана» со стороны странного покупщика и приехав в город, чтобы «узнать наверно, почем ходят мертвые души» (VI, 179), дает своим рассказом толчок для развития сплетни о герое, который, будто бы выдумав мертвые души «для прикрытья», на самом деле «хочет увезти губернаторскую дочку» (VI, 185). То есть ведет себя так, как и положено привидевшемуся Коробочке существу, отличающемуся известной «ловкостью в соблазнах и волокитствах». Следствием же этой фантастической сплетни становится захватившая весь город морока, предельно расширившая пространство демонического сновидения, но так и не позволившая узнать, «что такое был Чичиков» (VI, 209).

Было показано и доказано, что Чичиков «окружен литературными проекциями, каждая из которых и пародийна, и серьезна». Окружен он, как можно было убедиться, и не менее значимыми для понимания и интерпретации его места и роли в поэме проекциями мифологическими, также отличающимися характерной двуплановостью, и комической, и серьезной. Причем тот или иной план не отменяет другого, но тесно с ним в структуре повествования взаимосвязан и взаимодействует, что и придает образу героя показательную для авторского замысла («И еще тайна, почему сей образ предстал в ныне являющейся на свет поэме» — VI, 242) и в высшей степени знаменательную загадочность.

Примечания

1. См.: Петрухин В. Я. Черт // Славянская мифология: Энциклопедический словарь. 2-е изд., испр. и доп. М., 2002. С. 485

Лотман Ю. М. Три заметки о Пушкине // Лотман Ю. М. Избранные статьи: В 3 т. Т. III. Таллинн, 1993. С. 396.

Левкиевская Е. Е. Демонология народная // Славянские древности: Этнолингвистический словарь: В 5 т. Т. 2. М., 1999. C. 52.

4. Забранка — брань, перебранка (Словарь русских народных говоров. Вып. 9. Л., 1972. С. 273). См. также: Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4 т. Т. 1. М., 1994 (репринт издания 1903 — 1909 гг.). Кол. 1382. Пригинать — пригибать, гнуть; см. там же (кол. 892) о переносном значении слов гнуть, загнуть.

5. Русский демонологический словарь / Автор-составитель Т. А. Новичкова. СПб., 1995. С. 589.

6. Там же. С. 593

Виноградова Л. Н. Гадание // Славянские древности: Этнолингвистический словарь: В 5 т. Т. 1. М., 1995. С. 482.

8. Там же. С. 484.

9. См.: Гура А. В. Сон // Славянская мифология: Энциклопедический словарь. 2-е изд., испр. и доп. М., 2002. C. 446.

10. Левкиевская Е. Е. Демонология народная. С. 54.

11. См.: Там же.

12. Тюпа В. И. Анализ художественного текста. М., 2006. С. 134.

13. Гольденберг А. Х. Коды традиционной славянской культуры как универсалии мифопоэтики Гоголя // Универсалии русской литературы. Вып. 3. Воронеж, 2011. С. 403-404.

14. Ср.: Веселова И. С. Структура рассказов о снах // Сны и видения в народной культуре. М., 2002. С. 173-175.

15. Лурье М. Л. Вещие сны и их толкование (На материале современной русской крестьянской традиции) // Сны и видения в народной культуре. М., 2002. С. 28.

16. Максимов С. В. Нечистая, неведомая и крестная сила. СПб., 1994. С. 18.

17. Толстая С. М. Пространство слова. Лексическая семантика в общеславянской перспективе. М., 2008. С. 428.

18. Новик Е. С. Структура сказочного трюка // От мифа к литературе: Сб. в честь семидесятипятилетия Е. М. Мелетинского. М., 1993. С. 142.

19. Мелетинский Е. М. О литературных архетипах. М., 1994. С. 84.

20. Там же. С. 85.

21. Белый А. Мастерство Гоголя. М., 1996. С. 95.

22. Ср.: «Облик Чичикова, легко приспосабливающегося к любым людям и обстоятельствам, неявно указывает на оборотня и беса» (Иваницкий А. И. Что могут означать «мертвые души» в поэме Гоголя? // Н. В. Гоголь и славянский мир (русская и украинская рецепция). Вып. 3. Томск, 2010. С. 165). Заметим, что именование героя оборотнем и бесом, буквально превращающее его в демонологическое существо, несколько выпрямляет мифопоэтическую логику гоголевского изображения.

23. Виноградова Л. Н. Народная демонология и мифо-ритуальная традиция славян. М., 2000. С. 34.

24. Софронова Л. А. О мифопоэтическом значении оппозиции человек / не человек // Миф и культура: человек — не-человек. М., 2000. С. 12.

25. Левкиевская Е. Е. «Белая свитка» и «красная свитка» в «Сорочинской ярмарке» Н. В. Гоголя // Признаковое пространство культуры. М., 2002. С. 407.

26. Актуальной остается возможность «гротескного прочтения» (Манн Ю. В. Поэтика Гоголя. Вариации к теме. М., 1996. С. 259) той или иной сцены.

27. Морозов И. А., Толстой Н. И. Ад // Славянские древности: Этнолингвистический словарь: В 5 т. Т. 1. М., 1995. С. 94.

28. Манн Ю. В. Поэтика Гоголя. Вариации к теме. С. 23.

29. Виноградова Л. Н. Человек — не-человек в народных представлениях // Человек в контексте культуры. Славянский мир. М., 1995. С. 19.

30. См.: Виноградова Л. Н. Сексуальные связи человека с демоническими существами // Секс и эротика в русской традиционной культуре. М., 1996. С. 208, 209, 216.

31. Софронова Л. А. Обыденное и мифологическое время в ранних повестях Гоголя // Знаки времени в славянской культуре. М., 2009. С. 231.

32. Там же. С. 236.

33. Мережковский Д. С. Гоголь и черт // Мережковский Д. С. В тихом омуте: Статьи и исследования. М., 1991. С. 241.

34. Левкиевская Е. Е. Невидимое // Славянские древности: Этнолингвистический словарь: В 5 т. Т. 3. М., 2004. С. 389.

35. Гура А. В. Собака // Славянская мифология: Энциклопедический словарь. 2-е изд., испр. и доп. М., 2002. С. 440.

36. Петрухин В. Я. Черт. С. 484.

37. Виноградова Л. Н. Человек — не-человек в народных представлениях. С. 18.

38. См.: Иванов Вяч. Вс., Топоров В. Н. Славянские языковые моделирующие системы. М., 1965. С. 159.

39. См.: Виноградова Л. Н. Человек — не-человек в народных представлениях. С. 15.

40. Максимов С. В. Нечистая, неведомая и крестная сила. С. 23.

41. Типичная у Гоголя ситуация: «…во сне и наяву морока, и некуда проснуться» (Ремизов А. М. Огонь вещей. М., 1989. С. 101).

42. Лотман Ю. М. Пушкин и «Повесть о капитане Копейкине». К истории замысла и композиции «Мертвых душ» // Лотман Ю. М. В школе поэтического слова: Пушкин. Лермонтов. Гоголь. М., 1988. С. 248.

Популярные сочинения

  • Сочинение Николай Петровича Кирсанов (образ и характеристика)
    Николай Петрович Кирсанов – герой романа «Отцы и дети» (1860 г.), написанного И.С. Тургеневым в предреформенное время
  • Плохое настроение — сочинение рассуждение
    Иногда бывает такое, что просыпаешься утром, а у тебя уже плохое настроение. Вроде ничего не случилось, но всё вокруг раздражает. Когда другие спрашивают, что с тобой случилось, ты не можешь ответить
  • Сочинение на тему Уважение (9 класс)
    Я считаю, что уважение к людям должно проявляться во всем, начиная от мыслей и слов и заканчивая поступками. Если мы не будем проявлять уважение к другим, то и сами не в праве получить уважительное отношение
Рейтинг
( 2 оценки, среднее 5 из 5 )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Для любых предложений по сайту: [email protected]