Мотив пути в русской литературе материал для подготовки к егэ (гиа) по литературе (11 класс) на тему

А. С. Пушкин занимает особое место в культурной жизни России. Он создал такие произведения, которые стали символом духовной жизни. Одним из них является повесть «Капитанская дочка».

Меня заинтересовала связь природных и жизненных дорог, и мне захотелось ответить на вопрос: какую роль играют дороги в повести, и почему Пушкин использует их в своем произведении.

Из поставленной цели можно выделить следующие задачи исследования:

1. Раскрытие темы дороги через художественные средства.

2. Рассмотреть символику в дороге.

3. Значение цветописи в дороге.

4. Взаимосвязь жизненных дорог с природными.

Исследования определяются предположением о том, что тема дороги имеет важную смысловую роль в раскрытии мира героев.

Значение дорог в жизни А. С. Пушкина

Для того, чтобы ответить на вопрос почему Пушкин использует дороги в своем произведении, достаточно обратиться к его биографии.

Из автобиографии Пушкина можно отметить следующие интересные факты: Пушкину случалось много ездить по России в своей скитальческой жизни. Был он и в предгорьях Кавказа, и в Крыму, и в Молдавии, и в псковских краях, и у средней Волги, и в Оренбургских степях, и в горах Осетии, и в долинах Грузии, и на плоскогорьях Армении, и в пределах теперешней Турции у высокогорного Эрзерума.

Все эти пути совершал он на лошадях в коляске или кибитке, в летний зной и в зимнюю пору, под унылый монотонный звон колокольчика. Железных дорог еще не существовало в его время и приходилось целые дни, а то и недели трястись по ужасным тогдашним «трахтам», на многие часы застревать на промежуточных почтовых станциях, где не сразу можно было получить сменных лошадей. В пути вдоволь наглотаешься дорожной пыли, не раз задохнешься под лучами жгучего солнца или промокнешь под нескончаемыми осенними дождями.

Но было и хорошее в такой долгой езде. Можно было спокойно думать свои думы, вдоволь наглядеться на пейзаж родных лесов и полей, досыта наговориться с попутчиками, со встречным народом, увидеть своим глазами в деревнях и селах, как живет простой крестьянский люд, узнать свою родину так, как никогда не узнаешь ее из книг или чужих рассказов. И Пушкин любил быть в дороге. Она была для него настоящей школой жизни, также как и для Гоголя и для многих других писателей той эпохи.

Но особенно были милы его душе зимние пути. Холмистые снежные просторы, гладко укатанная дорога, по которой бойко бегут продрогшие лошади, мирное поскрипывание полозьев, однообразное позвякивание колокольчика, даже сама дорожная скука, располагающая к мирной дремоте, — все это навевало на него особое настроение. Его любовь к зимним дорожным путешествиям можно заметить в стихотворении «Зимняя дорога». А в 1834 году он совершил длительную поездку в район Поволжья и Оренбургской степи, когда собирал материал для написания «Капитанской дочки». Он хотел воочию увидеть места грозных событий, услышать живые предания о пугачевщине. Знание России, ее разнообразных близких и дальних областей входит в его представление о долге писателя. Подсчитано, что за всю жизнь Пушкин в общей сложности проехал свыше 30 тысяч верст. И теперь путь лежал через Нижний Новгород, Казань и Симбирск на Оренбург, а оттуда на Уральск (во время Пугачева, Яицкий городок), вдоль древнего Яика, переименованного после крестьянского восстания в Урал. Поездка дала писателю незаменимые книжным знаниям живые впечатления, позволила встретиться с участниками крестьянской войны, услышать народные предания о пугачевщине.

Если сравнивать повесть «Капитанская дочка» с жизнью А. С. Пушкина, то можно заметить некоторые сходства.

— В повести Пушкин представляет нам зимние, пути, зимние дороги и из его биографии мы выяснили, что больше всего он любил зимние пути.

— герой повести (П. А. Гринев) долгое время проводил в дороге, по дороге с ним случались различные ситуации, он встречал и узнавал новых людей. Также и А. С. Пушкин много времени в своей жизни находился в дороге, знакомился с новыми людьми, узнавал от них интересную информацию. В дороге он лучше узнавал свою родину и получал какой-то определенный жизненный опыт (как и Гринев). Дорога давала им возможность задуматься о своей жизни, о своих поступках.

Образ дороги в произведениях русской литературы XIX века Горяева А.В.

Образ дороги в произведениях русской литературы XIX века («Метель», «Капитанская дочка» А. С. Пушкина, «Герой нашего времени М. Ю. Лермонтова)

1.Значение образа дороги в литературе. 2.Эволюция образа дороги. 3. Дорога в произведениях А. С. Пушкин. 4. Дорога в произведениях М. Ю. Лермонтова. 5.Дорога в произведениях Н.А.Некрасова

Выхожу один я на дорогу; Сквозь туман кремнистый путь блестит; Ночь тиха. Пустыня внемлет богу, И звезда с звездою говорит. М. Ю. Лермонтов

Образ дороги является в литературе одним из старейших не только в русской литературе, но и в мировой. Уводящая вдаль лента дороги и застывшая архитектура здания — это образы поиска и покоя, будущего и прошлого, между которыми зажат короткий миг настоящего. Очевидно, что два эти образа — дорога и дом — неразрывно связаны в сознании человека. В мифологии и литературе древности образ дороги играл крайне важную роль. Вспомним «Одиссею» Гомера, герой которой странствует долгие годы, прежде чем ему удается вернуться домой. Практически все великие герои отправляются в путь. Во время странствий они совершают большинство своих подвигов. Не являются исключением и герои русских былин: Илья Муромец, тридцать три года просидевший дома, по пути в Киев побеждает в одиночку огромное войско и Соловья-разбойника. Естественно, что в процессе исторического развития общества образ дороги в литературе и сознании людей претерпевал те или иные изменения. Однако он не утратил, да и не мог утратить своей значимости. Во-первых, люди, как раньше, путешествовали, переезжали с одного места на другое, в пути с ними происходили какие-либо события, которые могли стать материалом для писателя. Во-вторых, дорогу можно понимать не только в узком смысле как отрезок пути, связывающий две точки, но и как человеческую жизнь. Конечно, если подходить с этой точки зрения, можно утверждать, что образ дороги как жизненного пути человека присутствует в любом литературном произведении. Однако остановимся на более узком подходе к пониманию образа дороги и рассмотрим на нескольких примерах, как осмысляли этот образ писатели XIX века. Основной характерной чертой русской литературы является наличие в ней «сквозных» тем. Так, одной из них является тема пути — дороги в русской литературе.

Дорога — это древний образ-символ, спектральное звучание которого очень широко и разнообразно. Чаще всего образ дороги в произведении воспринимается в качестве жизненного пути героя, народа или целого государства. «Жизненный путь» в языке — пространственно-временная метафора, к использованию которой в своих произведениях прибегали многие классики: А. С. Пушкин, Н. А. Некрасов, Н.С.Лесков, Н. В. Гоголь.

Мотив дороги символизирует и такие процессы, как движение, поиск, испытание, обновление. В поэме Н. А. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо» путь отражает духовное движение крестьян и всей России второй половины XIX века. А М. Ю. Лермонтов в стихотворении «Выхожу один я на дорогу» прибегает к использованию мотива дороги, чтобы показать обретение лирическим героем гармонии с природой.

В любовной лирике дорога символизирует разлуку, расставание или же преследование. Ярким примером такого осмысления образа стало стихотворение А. С. Пушкина «Таврида».

Для Н. В. Гоголя дорога стала стимулом к творчеству, к поиску истинного пути человечества. Она символизирует надежду на то, что такой путь станет судьбой его потомков.

Образ дороги — символ, поэтому каждый писатель и читатель может воспринимать его по-своему, открывая всё новые и новые оттенки в этом многогранном мотиве.

Таким образом, тема дороги

в русской литературе , многогранна и глубока.

В жизни каждого человека бывают такие мгновения, когда хочется выйти на простор и отправиться «в прекрасное далеко», когда поманит вдруг тебя дорога в неизвестные дали. Но дорога – это не только путь следования. В литературе ХΙХ века образ дороги представлен в разнообразных значениях. Это многообразие понятия дороги помогает читателю глубже осознать и понять величие творения классиков, их взгляды на жизнь и окружающее общество, на взаимодействие человека и природы. Пейзажные зарисовки, связанные с восприятием дороги, зачастую несут в себе идейную направленность всего произведения или отдельно взятого образа.

Дорога — это древний образ-символ, поэтому его можно встретить как в фольклоре, так и в творчестве многих писателей-классиков.

— Слово «дорога» в словаре С.И.Ожегова

ДОРОГА – 1. Полоса земли, предназначенная для передвижения, путь сообщения. 2. Место, по которому надо пройти или проехать, путь следования. 3. Путешествие, пребывание в пути. 4. Образ действий, направление деятельности (средства достижения какой-нибудь цели; жизненный путь).

«Эволюция образа дороги».

Русские дороги. Бесконечные, утомительные, способные успокоить и растревожить. Именно поэтому образ дороги занял особое место в русском фольклоре: он присутствует в песнях, сказках, былинах, пословицах.

Дорога в сознании русского народа связывалась с горем и страданиями: по дороге молодых парней угоняли в рекруты; по дороге крестьянин нес на базар свои последние пожитки; по дороге пролегал скорбный путь в ссылку.

Именно с фольклора начинается история развития мотива дороги, подхваченная потом писателями ХVΙΙΙ века. Ярким примером произведения с четко прослеживаемым мотивом дороги стало «Путешествие из Петербурга в Москву» А.Н. Радищева. Основная задача автора состояла в том, чтобы «заглянуть» в русскую социальную действительность.

Знакомство читателя с главным героем пушкинского романа «Евгений Онегин» происходит именно тогда, когда “молодой повеса” летит “в пыли на почтовых” в деревню к умирающему дяде. “Забав и роскоши дитя” бежит от высшего света в деревню, а через некоторое время, пресытившись помещичьей жизнью и испытывая угрызения совести от печального финала дуэли с Ленским, Онегин вновь отправляется в дорогу…

Лермонтовский герой Григорий Александрович Печорин (роман «Герой нашего времени»), метко названный В.Г. Белинским “младшим братом Онегина”, не только путешествует (судьба заносит этого столичного аристократа то в Пятигорск, то в Кисловодск, то в казачью станицу, то “в скверный городишко” Тамань, то даже в Персию), но и умирает в дороге, “возвращаясь из Персии”.

“Гений копейки” Павел Иванович Чичиков (Н.В. Гоголь. «Мёртвые души») в первом томе поэмы, дошедшем до читателя, собственно, и представлен как энергичный путешественник, совершающий сугубо меркантильную поездку по одной из российских губерний. В разрешённом цензурой издании даже название изменено “в дорожную сторону” — «Похождения Чичикова, или Мёртвые души».

Можно вспомнить, что с путешествия Аркадия Кирсанова из Петербурга в родовое имение Марьино и с его поездки по родным местам (вместе с ним приезжает университетский товарищ Евгений Базаров) начинается роман И.С. Тургенева «Отцы и дети». Да и в течение всего действия произведения друзья недолго остаются на одном месте: едут то в губернский город, то в имение Анны Сергеевны Одинцовой, то в гости к старикам Базаровым, а затем вновь возвращаются в поместье Николая Петровича Кирсанова. Этим писатель словно подчёркивает их неуёмную молодую энергию, жажду узнавания нового, в отличие от поколения “отцов”, которые, в силу возраста и привычки к размеренному укладу жизни, по меткому выражению Арины Власьевны Базаровой, “как опёнки на дупле, сидят рядком и ни с места”.

С выхода из тесной каморки и бесцельного блуждания по “серединным” петербургским улицам, на которых сосредоточены доходные дома и грязные распивочные, героя Достоевского Родиона Раскольникова берёт начало роман «Преступление и наказание». И вообще писатель, болеющий душой за “униженных и оскорблённых”, нередко разворачивает действие на фоне городского пейзажа летнего Петербурга, где “жара стоит невыносимая… пыль, кирпич, известняк… вонь из лавочек и распивочных” и где “люди так и кишат”, словно “чувство глубочайшего омерзения” толкает их покинуть свои убогие, нищие “углы” и, выйдя в город, слиться с толпой “всякого сорта промышленников и лохмотников”.

А знаменитые некрасовские “странники”! Именно так называет поэт семерых крестьян, отправившихся в дорогу с целью найти того, “кому живётся весело, вольготно на Руси”. Перехожим торговцам-офеням, путешествующим со своим товаром (“полна, полна коробушка, есть и ситцы, и парча”) по деревням, посвящена и лирическая поэма Некрасова «Коробейники».

Для многих героев русской литературы XIX века дорога, путешествия являются неотъемлемой частью жизни, и, может быть, именно поэтому умный, добрый, но вялый и бездеятельный Илья Ильич Обломов в одноимённом романе И.А. Гончарова выглядит атипично

(не случайно в произведении показан его антипод — энергичный, постоянно находящийся в движении Андрей Штольц), а критики называют Обломова “лишним человеком среди лишних людей”.

Но ведь слова дорога, путь многозначны: они могут обозначать не только отрезок пространства между какими-либо пунктами, но и этапы жизни как отдельного человека, так и целой нации. И в этом смысле мы можем говорить о коротком пути героини пьесы А.Н. Островского «Гроза»: от счастливого детства (“я жила — ни об чём не тужила, точно птичка на воле”) до преждевременной смерти, которую вольнолюбивая Катерина предпочитает жизни в доме деспотичной свекрови и безвольного мужа; о жизненных исканиях любимых героев Л.Н. Толстого Андрея Болконского и Пьера Безухова (роман-эпопея «Война и мир»), живущих активно и “беспокойно”, потому что, по мнению автора произведения, “спокойствие — это душевная подлость”. Наконец, здесь же можно рассматривать и путь русского народа в Отечественной войне 1812 года (роман-эпопея «Война и мир»), когда разные слои населения — от главнокомандующего Кутузова до “самого нужного человека” в партизанском отряде — Тихона Щербатого и “старостихи Василисы, побившей сотню французов”, — сплотились в едином патриотическом порыве освобождения России от иноземных захватчиков.

А каким величественным представляется читателям поэмы «Мёртвые души» образ дороги, по которой, “что бойкая, необгонимая тройка”, несётся Русь! “…Грозно объемлет меня могучее пространство, — восклицает писатель. — … Русь! Русь! Вижу тебя, из моего чудного, прекрасного далёка тебя вижу…”

Таким образом, тема дороги

в русской литературе обширна, многогранна и глубока.

Стихотворение «Бесы»

было написано
А.С. Пушкиным
в сентябре 1830 года, в первую Болдинскую осень. Первоначальное название его – «Шалость». Однако затем оно было изменено поэтом. Точная история создания произведения не совсем прояснена. Известно, что Пушкин незадолго до работы над ним перечитывал «Ад» Данте.

«Бесы» – очень сложное стихотворение, несущее в себе глубокий поэтический и философский подтекст. На этом произведении лежит отпечаток и переломного, неоднозначного времени, и личных трудностей в судьбе Пушкина, и его определенного душевного кризиса. Тридцатые годы были очень непростым периодом в развитии русского общества той эпохи. Развитие прогресса оборачивалось утратой юношеских идеалов, вечных и незыблемых ценностей. Вот как писал о своем веке Е.А. Баратынский в стихотворении «Последний поэт»:

Век шествует путем своим железным, В сердцах корысть, и общая мечта Час от часу насущным и полезным Отчетливей, бесстыдней занята. Исчезнули при свете просвещенья Поэзии ребяческие сны, И не о ней хлопочут поколенья Промышленным заботам преданы.

Аналогичные чувства пронизывают и многие пушкинские произведения. Кроме того, обстоятельства духовной и личной жизни поэта были очень сложными, неоднозначными. Предстоящая женитьба не оставляла в состоянии душевного спокойствия. Вот что писал он в письме к Плетневу: «Милый мой, расскажу тебе все, что у меня на душе: грустно, тоска, тоска. Жизнь жениха тридцатилетнего хуже тридцати лет жизни игрока. Дела будущей тещи моей расстроены. Свадьба моя отлагается день ото дня далее…» Перед женитьбой Пушкин поехал в Болдино для того, чтобы устроить свои денежные дела. Однако из-за эпидемии холеры пришлось задержаться там на три месяца. Поэт в тот период находился в «сквернейшем настроении»: откладывалась поездка к невесте, он лишен был общения с друзьями, складывались очень непростые отношения с критикой и публикой. Все это, безусловно, наложило отпечаток на его мировосприятие и творчество.

Повесть «Метель»
А. С. Пушкина
конечно же хорошо известна всем. Сочиняя эту повесть, Пушкин хотел посмеяться над модными в то время сюжетами любовных романов. Но это вовсе не означает, что произведение лишено глубокого смысла. Поразительный по своей выразительности и силе образ дороги — дороги, как судьбы, ведущей человека, показывает нам Пушкин! В самом деле метель застала в пути обоих молодых людей Владимира и Бурмина. Казалось бы, дорога к церкви, где ждет его Маша — это дорога Владимира, ведь они любят друг друга и твердо намерены обвенчаться вопреки воле родителей девушки. «Но едва Владимир выехал за околицу в поле, как поднялся ветер и сделалась такая метель, что он ничего не взвидел». Как будто ничего необычного: в сильную метель, конечно, трудно что-то разглядеть. Стоит ли удивляться, что молодой человек сбился с дороги? Однако вот что говорит о своем путешествии в ту же метель Бурмин: «Буря не утихала; я увидел огонек и велел ехать туда». Стоит обратить внимание на это различие в описании дороги Владимира и Бурмина: одному словно кто-то мешает, другому, наоборот, указывает путь. В пользу этого говорит и другое — несмотря на метель, Бурмин чувствовал, что должен ехать. То, Что Ведет — так называли это необъяснимое ощущение древние мудрецы Северной Европы. «… Поднялась ужасная метель, и смотритель и ямщики советовали мне переждать. Я их послушался, но непонятное беспокойство овладело мной; казалось, кто-то меня так и толкал». Итак, мы видим, что в «Метели» Пушкина образ дороги не утратил того мистического ореола, которым он был овеян в мифах и легендах древности. В повести Пушкина дорога как бы ведет одного из героев, в то же время прячась от другого; она, словно нить судьбы, которую прядут богини для каждого человека, во что в древности верили многие народы. Подобный же образ дороги мы находим и в другом произведении
Пушкина
— романе
«Капитанская дочка».
В дороге Петр Гринев встречается с офицером Иваном Зуриным и с беглым казаком Емельяном Пугачевым. Эти люди позднее снова повстречаются на жизненном пути молодого человека и сыграют в его судьбе важную роль. В особенности это относится к Пугачеву, который, помня доброе отношение молодого барина, сохранит ему жизнь при взятии Белогорской крепости, а затем и поможет ему вызволить его любимую. Интересно отметить, что встреча Петра Гринева с будущим руководителем народного восстания произошла во время сильной метели, однако неизвестный бродяга, в котором лишь впоследствии молодой человек и его верный слуга узнают грозного Пугачева, легко находит дорогу. «Где ты видишь дорогу?», — с сомнением спрашивает у него ямщик, везущий молодого офицера. Все кругом занесено снегом, и увидеть дорогу, действительно, едва ли возможно. Но бродяга находит ее совершенно иначе. Он предлагает немного переждать, пока прояснится: «… тогда найдем дорогу по звездам». Почуяв дымок, он делает вывод, что неподалеку должно быть человеческое жилье и оказывается прав. Дорогу необязательно видеть как убегающую к горизонту полоску земли, ее можно найти благодаря знакам, на которые большинство людей не обращают должного внимания. Итак, мы снова обнаруживаем отголосок древнейших представлений о дороге, как о судьбе человека. Те, с кем герой повстречался случайно, окажут большое влияние на все его будущее. Но обратимся к рассмотрению образа дороги в романе
М. Ю.Лермонтова «Герой нашего времени»
. Глава «Бэла» начинается словами автора: «Я ехал на перекладных из Тифлиса». Во время путешествия по горным тропам автор знакомится с Максимом Максимычем, который рассказывает ему историю о своем приятеле Печорине и черкесской княжне Бэле. Также автор делает множество путевых наблюдений за поведением ямщиков и тех осетин, в сакле которых ему и Максиму Максимычу пришлось остановиться из-за метели, любуется дикой красотой кавказских гор, размышляет об увиденном и услышанном и приходит к определенным выводам. В романе Лермонтова дорога предстает именно как лоскутный узор из разнообразных событий и впечатлений, которые могут относиться к разным периодам времени (в частности, события, о которых рассказывает Максим Максимыч, происходили несколько лет назад). Неопрятность осетинской сакли и затруднения, которые испытывают путешественники, поднимаясь по горному склону, читателю не слишком бросаются в глаза на фоне сурового романтического пейзажа и повествования о любви Бэлы и Печорина. Таким образом, в романе Лермонтова дорога выступает как смесь впечатлений, как место, где он нашел материал для своего произведения. Дорога, словно пестрый ковер, на котором мелькают судьбы людей и невозмутимые вершины гор: во время путешествия находят друг друга автор и сюжет его произведения, как находили поле для подвигов и славу герои древних легенд.

Стихотворение «Тучи» М.Ю. Лермонтова

, в отличие от пушкинских «Бесов», не проникнуто настроением отчаяния и страха: в нём как ведущий звучит мотив элегической грусти. Но ощущение одиночества, скитальческой тоски так же переполняет душу лирического героя. Поэт создал это произведение в апреле 1840 года, незадолго до отправки во вторую кавказскую ссылку. По воспоминаниям одного из друзей, на вечере в доме Карамзиных Лермонтов, стоя у окна и смотря на тучи, которые, закрыв небо, медленно проплывали над Летним садом и Невой, написал экспромтом замечательное стихотворение, чья первая строка звучала так: “Тучки небесные, вечные странники!” Уже в этих словах ощутим мотив странничества, мотив бесконечной дороги. Перед читателем возникает метафорический образ небесных “вечных странников”, “изгнанников”, мчащихся “с милого севера в сторону южную”. Счастье этих “вечно холодных, вечно свободных” обитателей небесной сферы в том, что над ними не властны ни зависть, ни злоба, ни клевета. Им неведомы муки изгнания. Тучам просто “наскучили нивы бесплодные”, поэтому они отправляются в путь. Судьба лирического героя иная: он изгнанник поневоле, это его “гонит” с родной стороны “судьбы… решение”, “зависть… тайная”, “злоба… открытая”, “друзей клевета ядовитая”. Однако в главном он счастливее гордых и независимых туч: у него есть родина, а вечная свобода небожителей холодна и сиротлива именно потому, что они изначально лишены отечества.

Проходят годы, многое меняется в жизни, во взглядах людей на природу и общество, однако существуют вечные ценности. Так, в стихотворении Н.А.Некрасова
«Железная дорога»
, созданном уже во второй половине XIX века, в 1864 году, и посвящённом конкретному событию – открытию первой российской железной дороги между Санкт-Петербургом и Москвой. «Железная дорога» написана в тот период шестидесятых годов, когда революционный подъем великой эпохи был уже далеко позади… Он обращался в ней к тому поколению, которое только что пережило крах своих недавних надежд, развеянных «вихрем злобы и бешенства». Он писал ее во время горького идейного сиротства, только что утратив своих ближайших товарищей, Чернышевского и Добролюбова, с которыми сроднился на общей работе, писал под улюлюканье победивших врагов, и все лее в этой поэме не слышно ни горького стона, ни жалобы, и вся она, наперекор ликованию реакции, проникнута непоколебимой уверенностью в окончательной победе народа. Не столько к своему случайному спутнику Ване, сколько ко всему молодому поколению шестидесятых годов, пережившему полицейский террор, он обратился в «Железной дороге» с бодрящим утешением и призывом:

Да не робей за отчизну любезную…

Вынес достаточно русский народ,

Вынес и эту дорогу железную —

Вынесет все, что господь ни пошлет!

Вынесет все — и широкую, ясную

Грудью дорогу проложит себе…

У Некрасова это не звучало простой декларацией: незадолго до «Железной дороги», в ту же эпоху разгула реакции, Некрасов создал поэму «Мороз, Красный нос», где его убеждение в титанической мощи народа подтверждалось монументальными образами. Этим «Мороз, Красный нос» тесно связан с «Железной дорогой»…

В будущую победу народа Некрасов верил при всех обстоятельствах, и эта вера, воспламенявшая все его творчество, особенно внятно сказалась в приведенных стихах, написанных в такую эпоху, когда она не могла не подвергнуться самым большим испытаниям.

Таким образом, исходя из анализа поэтических текстов можно сделать вывод, что мотив дороги достаточно разнообразен, встречается во многих произведениях, каждый поэт представляет дорогу в разных аспектах. Романтическая дорога (М.Ю.Лермонтов) связана с мотивами изгнания, бегства. Возникает образ одинокого путника. В основе философского осмысления дороги – метафора: дорога- жизненный путь. Дорога предлагает выбор (А.С.Пушкин). Мотив дороги соотносится с темой Родины (А.С.Пушкин, М.Ю.Лермонтов, Н.А.Некрасов).

Раскрытие темы дороги позволяет авторам реализовать как пространственные, так и философские задачи.

Лексическое значение слова «дорога»

Во многих словарях русского языка (Ожегова, ДАЛЯ, Евгеньевой) дается множество значений слова «дорога».

Но в основном эти значения схожи.

Дорога – это:

1. ездовая полоса, накатанное или нарочно подготовленное различными образами протяженье для езды, проезда, прохода. Расстояние от места до места;

2. путешествие, поездка;

3. направление, путь следования;

4. (в переносном значении) средство, способ для достижения чего-либо;

5. направление деятельности, путь развития, род жизни, образ мыслей, дела и поступки человека.

Образ дороги у Пушкина и Гоголя (сочинение)

В литературных произведениях жанра путешествия, авантюрного романа, исторического романа и некоторых других образ дороги является одним из ключевых. Ведь описывая путешествия, похождения героя, общественный уклад государства, автор сталкивается с необходимостью введения некоего обобщающего, глобального образа, который бы символизировал не просто Российское государство, но всю необъятную родину, ее боли и радости, ее народ.

Образ дороги играет именно эту важную роль в подобных произведениях – создание образа России, который складывается как мозаика из разных элементов: описания городов и деревень, повседневной жизни народа.

Итак, функции образа дороги в произведениях авторов XIX в. весьма обширны. Но в первую очередь это описание общества, народа и государства в целом. Действительно, как можно еще более подробно и разносторонне обрисовать бытовые картины жизни, кроме как путешествуя вместе с героем и наблюдая его глазами за всем происходящим?

Отдельного внимания заслуживает поэма Н.В. Гоголя «Мертвые души», поскольку это описание путешествий, похождений Чичикова. Гоголь задумал показать читателю «всю Русь с одного боку», и для выполнения этой сложной задачи он вводит образ дороги, который не только формирует в сознании читателя образ России, но и интересен сам по себе. Образ дороги – один из главных в данном произведении, это тоже яркая мозаика, составленная из множества кусочков.

По кусочкам Гоголь составляет образ дороги, шлифует его, доводя до совершенства. Эти составляющие – и деревни, и мужики, встречающиеся на пути, и кабак, где Чичиков знакомится с Ноздревым, и встречный экипаж, который вихрем вносит в повествование нежный образ губернаторской дочки, так поразившей Чичикова. Возможно, если взят эти эпизоды по отдельности, они не будут играть столь большой роли, но соединенные в один образ они приобретают несомненную художественную ценность.

Не менее ярок и важен мотив дороги у другого русского писателя – А.С. Пушкина. В повести «Капитанская дочка» в описании поездки Петруши Гринева в Оренбург и в крепость мы видим ту же самую Россию, но в другое историческое время и глазами другого автора. Теперь наше внимание привлекает странный вожатый, как представитель народа, с которым и Гринев, и читатели лишь начинают знакомиться. Нельзя не сказать о метели как символе народного движения. Если дорога символизирует ход развития русской истории, то этот снежный буран – это брожение в умах народа, его недовольство, из которого (это тоже очень символично) появляется этот вожатый. Кульминационный момент этой первой встречи – разговор «мужика» с хозяином двора, казаком. Постоялый двор – это тоже как бы часть дороги, на нем останавливаются все проезжающие. И таинственная, полная непонятного смысла беседа двух казаков подразумевает загадочность, хитрость и даже опасность русской души. Этот вечер остается в памяти и Петруши, и читателей, с него Пушкин начинает рассказ о народе.

В «Евгений Онегин» образ дороги выражен не так ярко, но это не умаляет его значимости. Пушкин с иронией рассказывает о состоянии дорог в России, описывая путешествие Лариных в Москву: «…мосты забытые гниют, на станциях клопы да блохи заснуть минуты не дают…». Однако вместе с тем Пушкин описывает Россию, путешествуя вместе с Онегиным, с другой стороны. Он восхищается ее многообразием, грустит о милых сердцу пейзажах.

Так же, как и Пушкин, Гоголь упоминает о плачевном состоянии российских дорог, а значит и о российской действительности, в сатирических тонах. В пьесе «Ревизор» городничий посылает квартальных подпирать мост, что определенно не говорит в пользу российских властителей.

Одновременно дорога у Пушкина и Гоголя служит индикатором характера и социального положения героя. Онегин – богатый молодой человек, «летящий в пыли на почтовых»; он не утруждает себя глубокими размышлениями, к моменту встречи с читателями это уже бесчувственное существо, живущее балами, театрами и праздниками, но не находящее в них цели и смысла жизни. Дорога навевает на Онегина скуку, разговаривая с Ленским, он едва сдерживает зевоту, вызванную пейзажем.

В отличие от Онегина, Петр Гринев интересуется дорожными видами «чрезвычайно». Это очень важный момент. Из его можно сделать вывод, что душа этого, пусть наивного, молодого человека жива и неиспорченна. Он искренне любит родину, тянется к свету, жалеет каждого, и мы понимаем, что из него вырастет хороший человек и настоящий патриот.

Образ дороги раскрывает и характер Чичикова. С самого начала в центре внимания оказывается его бричка, в какой обыкновенно ездят холостяки, господа средней руки. Это ироничное «господа средней руки» сразу прирастает к герою. Впоследствии, познакомившись с ним поближе, мы поймем, что Гоголь скрыл за этим метким определением и услужливость, и вежливость Чичикова, и его тонкие манеры, и умение правильно общаться с нужными людьми. Вдобавок, большую часть произведение занимает описание поездок Чичикова, его «дорожные» размышления.

Несомненно то, что образ дороги помогает автору выразить свою позицию. Мы видим разную Россию. В «Капитанской дочке» это голая степь, печальная и унылая, покорная своей судьбе; в «Евгений Онегин» Пушкин наоборот показал ее поражающее разнообразие, выразил идею о должном единстве всего государства. Внимание читателя привлекает критика власть имущих в «Ревизоре» под видом веселого рассказа о дорогах в уездном городе и, конечно, лирические отступления автора в «Мертвые души», где образ дороги занимает центральную позицию. Здесь Гоголь впервые заговорил об историческом пути России, ее горькой доле и вывел ставший знаменитым образ «птицы-тройки», в котором выразилась его надежда на возрождение России.

Итак, в произведениях Пушкина и Гоголя образ дороги очень важен. Он раскрывает образ родины, ее народа, наводит на размышления об исторической судьбе России, помогает выполнить авторский замысел: показать родную землю без прикрас, во всем ее величии и безобразии.

Художественные средства

Существует немало способов сделать поэтическую речь художественно-выразительной, доходчивой, способной передавать тончайшие оттенки мысли и чувства. Если у художника для выражения творческих замыслов есть в распоряжении кисть и краски, у композитора – музыкальные инструменты, то писатель как известно пользуется словом. Это его материал, все особенности и свойства которого он должен знать в совершенстве. Хочется остановить внимание на очень важных особенностях художественного языка – метафоре, эпитете и т. д. , которые автор использует при описании дороги. Это могучие средства воздействия на наше воображение, заставляющие нас пережить те чувства, которые вкладывает автор в свое произведение.

Метафора – слово древнегреческое, и значит оно «перенесение», перенесение свойств живого существа на неодушевленные предметы. В повести Пушкина встречаются такие метафоры:

— «Ветер выл с такой свирепой выразительностью, что казался одушевленным».

— «Облачко обратилось в белую тучу, которая тяжело подымалась, росла и постепенно облегала небо».

Эпитет – это художественное определение, которое подчеркивает такое свойство, которое в первую очередь воздействует на наше чувство, наше воображение, нашу мысль. Эпитеты всегда окрашены чувством самого автора, показывает его отношение к тому предмету или понятию, о котором идет речь.

— «Дорожные размышления мои были не очень приятны».

— «Вокруг меня простирались печальные пустыни».

— «И ее свинцовые волны грустно чернели в однообразных берегах».

Сравнение нередко помогает нам лучше понять то или другое явление. Писателям очень часто приходится иметь дело с таким приемом, как сравнение, для того, чтобы пояснить свою мысль. И, конечно, сравнение должно быть образным, ярко картинным. Как правило, мало понятное и непривычное сравнивается с более понятным.

— «Кибитка тихо подвигалась, то въезжая на сугроб, то обрушиваясь в овраг и переваливаясь то на одну, то на другую сторону. Это похоже было на плавание судна по бурному морю».

Все художественные средства, используемые при написании повести «Капитанская дочка», помогают нам лучше представить картины дороги, понять чувства героев и пережить все то, что случалось с ними.

Символические признаки

При написании этой повести Пушкин широко использовал символику: это и буран, настигший путников в дороге, и жуткий сон Гринева, и калмыцкая сказка, рассказанная Пугачевым.

В дороге Гринева и его спутников настигла метель, «В одно мгновение темное небо смешалось со снежным морем». Дорогу занесло снегом, кони, сбившиеся с пути стали. Эта метель носит символический характер. Буран как будто предвещает бурные события. Юного Гринева, начинающего самостоятельную жизнь ждут и тревоги, и волнения, и бури. Этот буран познакомил Гринева с вожатым, который появился неожиданно для всех, будто ниоткуда. Метель – грозное появление стихии природы – станет выражать и глубокий смысл могучей стихии народного мятежа, крестьянской войны за вольность. Пугачев, вышедший из метельной тьмы не поверженный стихией (он не потерял дорогу) также свободно будет жить и действовать в стихии восстания.

Даже Пушкин, дав главе название «Вожатый», хочет сказать, что человек, который вывел путников из бурана, и будет вожаком, вождем, самым главным человеком в восстании. Пугачев станет вожатым Гринева в грозной метели восстания.

По дороге Гриневу приснился жуткий сон, который он никогда не мог позабыть и в котором видел он нечто пророческое, связывая с ним странные обстоятельства своей жизни.

«Вижу, комната слабо освещена, у постели стоят люди с печальными лицами. Я тихонько подхожу к постели, матушка приподнимает полог и говорит: «Андрей Петрович, Петруша приехал, он воротился, узнав о твоей болезни; благослови его». Я стал на колени и устремил глаза мои на больного. Что ж? Вместо отца моего, вижу в постели лежит мужик с черной бородою, весело на меня поглядывая. Я в недоумении оборотился к матушке, говоря ей: «Что это значит? Это не батюшка. И к какой мне стати просить благословения у мужика?» — «Все равно, Петруша, — отвечала мне матушка, — это твой посаженный отец; поцелуй у него ручку, и пусть он тебя благословит» Я не соглашался. Тогда мужик вскочил с постели, выхватил топор из-за спины и стал махать во все стороны».

«Пророческий» сон является важным сюжетным элементом ряда произведений Пушкина (сон Татьяны в «Евгении Онегине», сон Григория в «Борисе Годунове»), предвосхищающим дальнейшие события. В символике сна подсознательно и в искаженном ракурсе проступает причинно-следственная связь явлений, которая предстанет перед читателем в последующем повествовании. Именно такова сюжетная функция «пророческого» сна Гринева. Образ Вожатого произвел на героя сильное впечатление, и оно отразилось в его сновидении. Подмена отца посаженным отцом – мужиком с черной бородой – соединяет и личный план романа, и его общественно-историческое содержание. Участие Пугачева в перипетиях отношений между Гриневым и его невестой, предложение Пугачева быть посаженным отцом на их свадьбе легко соотносится с «пророческим» сном. Сложнее обнаружить намек на общественную коллизию, — здесь неназванным связывающим звеном является фигура Петра III. Вероятно, отец Гринева был приверженцем этого царя и, не желая нарушать верность присяге, сразу же вышел в отставку после его убийства; с другой стороны, Пугачев примет в дальнейшем имя Петра III. Так в символике «пророческого» сна, замене отца посаженным отцом проступает симметричность сюжетного замысла: судьба старшего Гринева зависела от судьбы Петра III; судьба молодого Гринева будет зависеть от судьбы мнимого Петра III, вождя крестьянской революции.

Усилению роли «пророческого» сна в повести способствует мастерство повествования: «яркая символика сна («топор», которым размахивает «мужик», «смертные тела», «кровавые лужи») подчеркнуто преобразуют реальные события, свидетелем которых является Гринев после взятия Пугачевым Белогорской крепости. Действительно, комнату с мертвыми телами можно сравнить с кровопролитием в России во время бунта. А слова «страшный мужик ласково меня кликал» точно определяют отношения, складывающиеся в дальнейшем между Пугачевым и Гриневым, так же как и отношение Пугачева к Маше после того, как он узнал, что она – сирота и невеста Гринева: «Потом обратился он Марье Ивановне и сказал ей ласково: «Выходи, красная девица; дарую тебе волю. Я государь». То же слово «ласково» находим и в эпиграфе, который Пушкин предпосылает главе «Мятежная слобода», непосредственно связывая его с Пугачевым.

«В ту пору лев был сыт, хоть с роду он свиреп.

Зачем пожаловать изволил в мой вертеп?» —

Спросил он ласково».

Эта тесная связь между сном с последующей явью усиливается и прямыми текстуальными перекличками. Казаки- «губители», которые тащат Гринева к виселице, повторяют: «Не бось, не бось». Гриневу действительно нечего было бояться Пугачева – он делал ему только добро, но есть и другой смысл в этом призыве: революция – это не только кровь, жертвы и жестокость, но и торжество человечества. Помилованного Пугачевым Гринева приводят к нему и ставят перед ним «на колени».

«Пугачев протянул мне жилистую свою руку. «Целуй руку, целуй руку!» — говорили около меня «Батюшка, Петр Андреевич!» — шептал Савельич, стоя за мною и толкая меня – «Не упрямься! Что тебе стоит! Плюнь да поцелуй у злод(тьфу) поцелуй у него ручку». Также и во сне бородастый мужик заставляет Гринева подойти под его благословение и целовать у него руку.

Нетрудно установить и другие параллели. Слова Гринева в рассказе о сне: «Вижу в постели лежит мужик с черной бородой, весело на меня поглядывая», — перекликаются с последующим описанием облика Пугачева. О его черной бороде неоднократно упоминается, начиная с той же второй главы: «Где же вожатый?» — спрашивает Гринев у Савельича после приезда на постоялый двор. «Здесь, ваше благородие», — отвечал мне голос сверху. Я взглянул на полати и увидел черную бороду и два сверкающих глаза». Через несколько строк снова: «В чернеющей бороде его показывалась проседь». В восьмой главе: «Пугачев на первом месте сидел, облокотясь на стол и подпирая черную бороду своим широким кулаком». То же о веселости Пугачева: «Пугачев смотрел на меня пристально, изредка прищуривая левый глаз с удивительным выражением плутовства и насмешливости. Наконец он засмеялся и с такою непритворной веселостью, что и я, глядя на него, стал смеяться, сам не зная чему». «Пугачев весело со мною поздоровался».

Непомнящий отмечает соответствие пророческого Гриневского сна последующим реальным событиям, происходящим в «Капитанской дочке»: «Был у Гринева сон. Сон – как страшная сказка, сон про мужика, который «выхватил топор из-за спины и стал махать во все стороны. Я хотел бежатьи не мог; комната наполнилась мертвыми телами((». «Страшный мужик меня ласково кликал, говоря: «Не бось, подойди под мое благословение (( Ужас и недоумение овладели мною И в эту минуту я проснулся »

И проснувшись, увидел «русский бунт», потрясший до основания огромное государство, и услышал старую разбойничью песню о виселице, распеваемую на пиру «людьми, обреченными виселице», и «присутствовал при казне Пугачева, который узнал его в толпе и кивнул ему головою, которая через минуту, мертвая и окровавленная, показана была народу.

Мы видели Пугачева и Гринева в разных обстоятельствах. Теперь Пушкин создает новую ситуацию: они вдвоем, сидя рядом в одной кибитке, мчатся по гладкой снежной дороге. Постараемся представить себе эту картину оренбургского зимнего утра, несущуюся тройку лошадей, звон колокольчика, дремлющего на облучке Савельича, молчаливого татарина, правящего тройкой и погрузившихся в думы путников, таких противоположных, резко контрастных, но, по словам Гринева, «таинственно связанных между собой».

Именно в этот момент после долгого дорожного молчания, которое Пугачев нарушает первым (может быть, потому, что в этому содействовала дорога, однообразная и скучная, то, что в пути люди часто вспоминают прошлое, делятся своими мыслями и бывают откровенными со случайными спутниками). Он первым рассказывает Гриневу с «диким вдохновением» калмыцкую сказку об орле и вороне, о мгновении вольной жизни, которые ценнее, чем многие годы прозябания. Пугачев считает, что есть иная жизнь – пусть недолгая, но свободная (сказка): «лучше раз напиться живой кровью, а там что бог даст». Пугачев символически сравнивает себя с орлом, которому лучше раз напиться живой кровью, чем долгую жизнь питаться мертвечиной. Из этого рассказа можно сделать вывод, что Пугачев будет продолжать свой бессмысленный и беспощадный бунт и не прибегнет к милосердию государыни, потому что знал, что помилования ему не будет.

Примечания

1. Леонтьев К.Н. Восток, Россия и Славянство. — М., 2007. — С. 677.

2. См. Словарь-указатель сюжетов и мотивов русской литературы. Экспериментальное издание. — Вып. 1. — Новосибирск, 2003. — С. 104.

3. Эйхенбаум Б. Лев Толстой: Семидесятые годы. — Л., 1960; Сато Ю., Сорокина В.В. Маленький мужик с взъерошенной бородой (Об одном символическом образе в «Анне Карениной») // Philologica. — 1998. — № 5. Электронный ресурс Режим доступа: https://rvb.ru/philologica/05/05sato. htm. Дата обращения. 01.08.2011. Амелин Г. Письма о русской поэзии. — М., 2009. Электронный ресурс Режим доступа: htpp://bookz.ru/authors/grigorii-amelin/pis_ma-o_433/page-10. Дата обращения: 01.08.2011. О влиянии толстовской традиции на последующее изображение железной дороги см. также: Фоменко Л.П. Мотив железной дороги в прозе Платонова. // Творчество Андрея Платонова. Исследования и материалы. — Кн. 3. — СПб., 2004. — С. 144-164.

4. Ср. название эссе: Безродный М. Россия на рельсах (из книги «Закрыто на переучет») // Солнечное сплетение. — 1999. — № 9. Электронный ресурс. Режим доступа: https://plexus.org.il/texts/bezrodny_rossia.htm. Дата обращения: 01.08.2011.

5. Переверзева Н.А. Из наблюдений над мотивной структурой повести Л.Н. Толстого «Крейцерова соната» (символическая функция звуковых образов) // Вестник Ленинградского государственного университета. Сер. Филология. — 2008. — № 2 (12). — С. 22-33.

6. Полонский Я. П. Лирика. Проза. — М., 1984. — С. 164-165.

7. Там же. — С. 165.

8. Леонтьев К.Н. Восток, Россия и Славянство… — С. 672.

9. Лесков Н.С. Полное собр. соч.: в 30 т. — М., 1998. — Т. 2. Сочинения 1862-1863. — С. 607-612; 632-640; 711-718.

10. Лесков Н.С. Жемчужное ожерелье // Собр.соч.: в 11 т. — М., 1958. — Т. 7. — С. 432.

11. Павлович Н. Словарь поэтических образов. — М., 1999. — Т. 1. — С. 718.

12. Вяземский П. Стихотворения. — Л., 1986. — С. 312.

13. Рубцов Н. Стихотворения (1953-1971). — М., 1977. — С. 130 (курсив в цитируемом тексте наш — Н.Н.)

14. Бунин И.А. Собр. соч.: в 9 т. — М., 1965. — Т. 2. — С. 227.

15. Там же.

16. Флакер А. Освоение пространства поездом (заметки о железнодорожной прозе Б. Пастернака) // Slavica Tergestina. — 2001. — № 8. — С. 219-225.

17. Фомичев А.С. «Вперед то под гору, то в гору бежит прямая магистраль…» (Железная дорога в романе Б. Пастернака «Доктор Живаго») // Русская литература. — 2001. — № 2. — С. 56.

18. Пастернак Б. Стихотворения и поэмы: переводы. — М., 1990. — С. 345.

19. Фомичев А.С. «Вперед то под гору…». — С. 57.

20. Там же.

21. Фоменко Л.П. Мотив железной дороги в прозе Платонова // Творчество Андрея Платонова. Исследования и материалы. — Кн. 3. — СПб., 2004. — С. 147.

22. Там же. — С. 155-156.

23. Там же. — С. 154

24. См.: Желнина М. (Левченко). Паровозы в прозе А. Платонова // Studia Litteraria Polono-Slavica 3. Warszawa. — 1999. См. также: Электронный ресурс. Режим доступа: https://proletcult.narod.ru/platonov.htm. Дата обращения: 04.08.2011.

25. Фоменко Л.П. Мотив железной дороги в прозе Платонова. — С. 146.

26. Савицкий С. Поезд революции и исторический опыт // Антропология революции. Электронный ресурс. Режим доступа: https://fedy-diary.ru/?p=3731. Дата обращения: 28.04.2011.

27. Орешин П. Поезд // Николай Клюев. Сергей Клычков. Петр Орешин. Избранное. — М., 1990. — С. 254.

28. Алигер М. Железная дорога // Стихотворения и поэмы: в 2 т. — М., 1970. — Т. 1. — С. 76.

29. Смеляков Я. «Я сам люблю железную дорогу…» // Страницы русской поэзии. 1920-30-е годы. — Томск, 1988. — С. 420.

30. Там же.

31. Пастернак Б. Стихотворения и поэмы: переводы. — М., 1990. — С. 415.

32. См.: Березин В. Железный путь русской литературы // Октябрь. — 2001. — № 8; Он же. Образ паровоза // Октябрь. — 2001. — № 10.

33. См.: Листван Ф. Семантика «железности» в творчестве Леонида Леонова // Вопросы филологии и книжного дела. — Ульяновск, 2007. — С. 24-29; Он же. «Железо людей не любит…» Образ железного человека в художественном мире Леонида Леонова // Литература и культура в контексте христианства. Образы, символы, лики России. Матер. V Междунар. науч. конф. — Ульяновск, 2008. — Ч. 2. — С. 13-19.

34. Леонов Л.М. Вор // Собр. соч.: в 10 т. — М., 1982. — Т. 3. — С. 423.

35. Там же. — С. 70.

36. Леонов Л.М. Дорога на Океан // Собр. соч.: в 10 т. — М., 1983. — Т. 6. — С. 510.

37. Непомнящих Н.А. Мотивы русской литературы в творчестве Л.М. Леонова. — Новосибирск, 2011.

38. Фаликов И. Железнодорожная баллада // Арион. — 2005. — № 1.

39. Савицкий С. Поезд революции и исторический опыт…

40. Подробнее см.: Ступников Д.О. Символ поезда у Б. Пастернака и рок-поэтов // Электронный ресурс. Режим доступа: htpp:/uchcom.botik.ru/az/lit/coll/rock1/09_stup.htm. Дата обращения 28.04.2011.

41. Быков Д. ЖД. — М., 2011. — С. 642.

42. Там же. — С. 643.

43. Вяземский П. Стихотворения. — Л., 1986. — С. 311.

Рейтинг
( 2 оценки, среднее 5 из 5 )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями: