Образ и характеристика Тамары в поэме Демон Лермонтова

  • Сочинения
  • По литературе
  • Лермонтов
  • Тамара в поэме Демон

Произведение «Демон» Михаил Юрьевич Лермонтов писал в течение десяти лет. Ее сюжетом, предполагается, стала часть жизни самого писателя. Порой он говорил, что считает свою душу схожей с характером Демона. Поэма длительное время не печаталась из-за цензурных запретов, но в конце концов была опубликована. Писатель знакомит читателей с княжной Тамарой.

Известно, что героиня является молодой княжной. Она живет в огромном доме с широким двором в горах. Тамара была счастлива, а семья не знала горя. О внешности можно судить из самого текста. Тамара — прекрасная, удивительно красивая девушка. У нее черные брови, божественные ноги, шелковые кудри. Ее историю Михаил Юрьевич начал рассказывать со свадьбы. Она улыбается, резвится. Демона заинтересовывает эта светлая душа. Кстати, имя Тамара в переводе означает «финиковая пальма». Ее плоды такие же сладкие, как и, видимо, характер самой героини. Вдруг по пути на свадьбу убивают жениха. Итак, теперь все изменится.

Загадочный голос Демона начинает искушать, привлекать Тамару. Он утешает ее и обещает приходить каждую ночь. Так, со временем она становится жертвой «лукавого духа». Княжна понимает, что вянет из-за этого непреодолимого влечения к Демону. Мы видим ее решительность. Она сделала выбор — уйти в монастырь. При этом Тамаре все равно не удается избавиться от искушения. Вероятно, она слаба духом, хоть и пытается что-либо изменить. Княжна продолжает смотреть в окно, ожидая «знакомый образ». Демон говорит красивой речью, манит к себе. Теперь все вокруг становится в ее глазах мрачным.

Завершением столкновения Демона и Тамары оказались ее очарование речами главного героя и смерть. Она поверила обещаниям злого духа. Интересно, почему же Ангел забрал девушку в рай. По сути, она совершила грех. Княжна в монастыре молилась «лукавому духу». Демон пытался забрать у Ангела девушку, но остался ни с чем.

Михаил Юрьевич Лермонтов пишет о Тамаре, что она имеет чистую душу. Возможно, Ангел забрал ее в рай, потому что верит в ее искреннюю любовь. С другой стороны, она предалась искушению. На протяжении всей поэмы заметно, как мучаются оба героя. Писатель столкнул две абсолютные противоположности: добро и зло. В конце концов Демон не смог противостоять силе, которая была выше него. Я думаю, что Тамара останется в спокойствии и умиротворении. Она теперь в раю, а Демон продолжит бродить во Вселенной.

За что наказан Демон?

— Что же это было за время и как восприняли поэму современники Лермонтова?

(Сообщение учащегося).

Работа над образом главного героя:

— 172 года прошло с момента написания поэмы. Как вы, поколение 21 века, воспринимаете произведение Лермонтова? Каков Демон для вас?

Это мы и пытаемся выяснить, проанализировав поэму. Для этого вам предложены вопросы, на которые вы можете ответить, работая индивидуально или объединившись в пары или группы.

В результате анализа должны ответить на вопрос: Каким вы увидели Демона в поэме Лермонтова «Демон»? Найти описания характера, поступков героя, выбрать все «за» и «против», относящиеся к характеристике Демона, заполнить таблицу:

«За» что положительное «Против» что отрицательные
…. …..

2. Работа в группах. Аналитическое чтение поэмы (ответы на вопросы).

Вопросы к 1 части «Демона».

1. Почему «дух изгнания» тоскует о временах, когда он «не знал ни злобы, ни сомненья»?

2. Отчего «зло наскучило ему»?

3. Какую роль в поэме играет пейзаж Кавказа?

4. Чем пленила, кроме исключительной красоты, Тамара Демона?

5. Зачем подчёркнута опасность коварного пути Синодала?

6. Виноват ли Демон в смерти Синодала?

7. Какое утешение сулит Демон рыдающей Тамаре?

8. Как отозвались в Тамаре песни Демона? Почему её «душа рвала свои оковы»? Как вы понимаете сравнения «Он был похож на вечер ясный: ни день, ни ночь,- ни мрак, ни свет!..»?

Вопросы ко 2 части поэмы.

1. Почему Тамара уходит в монастырь? Ведь она даже ещё вдовой не стала.

2. Почему даже в келье образ Демона «сиял … тихо, как звезда»?

3. Что поразило Тамару в Демоне?

4. Почему Демон не решается войти в обитель, из его «померкших глаз слеза тяжелая катиться»?

5. Почему ангел признаёт право Демона владеть сердцем Тамары?

6. Искренна ли исповедь Демона, или его клятвы лишь способ завладеть сердцем Тамары?

7. Почему «улыбка странная застыла» на устах мёртвой Тамары, а смерть её похожа на сон?

8. Зачем рассказана история одного из праотцов Гудала, построившего церковь, где хоронят Тамару?

9. Почему грешную Тамару Ангел несёт в рай?

4. Заключительная часть.

Обобщение урока:

–Можем ли мы сказать, больше положительного или отрицательного начала, добра или зла, ангельского или сатанического заложено в характеристике, поступках героя?

— в основе образа – противоречие, конфликты между добром и злом. Понятия добра и зла неабсолютные, порой пересекаются одно в другом в разных обстоятельствах.

— Что же хотел сказать Лермонтов поэмой «Демон»? И почему образ Демона проходит через все творчество автора?

— Сегодня на уроке мы попытались понять образ Демона в творчестве Лермонтова. Зло всегда привлекательно для людей бес, дьявол, сатана, демон привлекают своей свободой, силой, бунтарством. Однако мы не должны забывать, что это силы зла, а они разрушают человека. Это видно и на судьбах героев литературных произведений, и на судьбах реальных людей.

Жертва Демона

Тамара грустит и горюет о своей судьбе и смерти жениха, а злой дух является ей в образе красавца

« …с глазами, полными печали, И чудной нежностью речей». Начинается общение княжны с Демоном. Наивная чистая душа становится грешной мечтательницей: «…лампада грешницы младой», «…Хранитель грешницы прекрасной…». Лукавый дух вселяет в сердце терзания и мечту. Тамара просит отца отвести ее в монастырь. Она пытается бороться с Демоном, но понимает, что одной ей не справится с навязчивыми желаниями: «Я гибну, сжалься надо мной!». В священной обители ее защитит Спаситель. Девушка отказывается от будущего, толпа женихов остается без красавицы.

«Песня про купца Калашникова»

Поэма стилизована под такой жанр, как «сказание», и ее темой становится событие, произошедшее при царствовании Ивана Грозного – так автор, живший при Николае I, смог в обход цензуры поднять в произведении проблему взаимоотношений власти и простого человека. Центральные герои повествования вынесены в название – это царь Иван Грозный, опричник Кирибеевич, и купец Калашников. Их условно можно разделить на два «лагеря»: власть имущие становятся отрицательными, несправедливыми героями, не могущественный человек – положительным, вызывающим уважение.

  1. (Можно ли оправдать жестокость?) В самом начале поэмы Кирибеевич рассказывает монарху о тяготившей его печали – он влюблен в прекрасную девушку, Алену Дмитриевну, но она не отвечает ему взаимностью. Тогда Иван Васильевич предлагает найти ее расположение дорогими подарками – яхонтовым перстнем и жемчужным ожерельем. Но хитрый опричник не сказал всей правды: его возлюбленная уже замужем. Это не останавливает молодого человека. После вечерней службы в церкви он дожидается, когда по улице будет идти только одна Алена Дмитриевна, и начинает к ней приставать: целует, обнимает, держит за руки крепко, чтобы не убежала, обещает подарить различные богатства и нарядить как царицу. Молодая женщина сначала сильно оробела и замерла, поэтому не сопротивлялась. Это все видели посторонние: «А смотрели в калитку соседушки, Смеючись, на нас пальцем показывали…». Таким образом, Кирибеевич опозорил бедную Алену Дмитриевну и ее мужа. Эгоистичный опричник не думал последствиях своих жестоких действий, ведь он привык оставаться безнаказанным. Конечно, он оправдал свой поступок страстью, но, с точки зрения морали и права, он совершил подлость и преступление, которые не могут быть оправданы никаким чувством, ведь оно даже не взаимно. Домогательства к замужней женщине, как разновидность жестокости, преследовалась и преследуется законом даже в наш век, а потому ни о каком снисхождении в его оценке не может быть и речи.
  2. (Добро должно быть с кулаками) Узнав о нападении опричника на супругу, купец сначала корит жену, однако, узнав всю правду, готов отстоять ее честь, потому что она невиновна. Он собирается выйти на кулачный бой с Кирибеевичем, хотя понимает, что живым оттуда не уйдет – уж больно царь благоволит его противнику. Но отдать свою жизнь за справедливость герою не страшно. Он даже просит своих братьев при неблагоприятном исходе вступиться за Алену Дмитриевну и продолжить бой с опричником. Калашников мог ничего не предпринимать против власти, однако ему было жаль свою испуганную и опозоренную жену; кроме этого, для него важно восстановить честь семьи, в которой растут маленькие дети. В поединке он побеждает Кирибеевича, ударив того в висок. Молодой человек умирает, и за это Иван Васильевич приказывает казнить купца. Добрый Калашников не умоляет о помиловании, но просит за свою семью. Даже перед смертью все его мысли сосредоточены вокруг нее. Он откровенно признает, что специально убил соперника, однако причину не озвучивает – это нанесет большой урон по репутации его жены, которая останется вдовой. Таким образом, свои идеалы нужно уметь защитить, поэтому доброта должна опираться на силу.
  3. (Доброта всегда ценится, ее помнят и уважают люди) Царь проникся уважением к честному купцу и обещает одарить его семью, однако вместе с этим отдает приказ о жестокой казни: бойцу отрубают голову и хоронят вне кладбища, в чистом поле, где ставят безымянный кленовый крест. Лермонтов оценивает это следующим образом: «И казнили Степана Калашникова смертью лютою, позорною». Для человека набожного, каким являлся герой, такое погребение недопустимо, но никто не способен перечить Ивану Васильевичу, которого не даром прозвали Грозным. Но, несмотря на это, люди не забывают честного и смелого купца, оставшегося в народной памяти героем. Он постоял не только за свою честь, но и за права всех мирных жителей, которых притесняли фавориты царя. Поэтому его помнят и чествуют, а вот опричника народная молва воспринимает лишь как антигероя, которому досталось по заслугам.

Таким образом, жестокость персонажей Лермонтова зачастую выходит на первый план в его произведениях. Однако противостоящая ей доброта выигрывает: Мцыри перед смертью удается насладиться свободой, Тамара попадает в рай, Калашников отстаивает достоинство семьи и приобретает народное уважение и память. Писатель показывает, насколько разными могут быть жестокость, лукавство, эгоизм, но они не в силах победить открытость, честность, свободолюбие и искренность.

Автор: Альбина Исмаилова

Характер княжны

Молодая грузинская княжна выросла на берегах вольной реки Арагвы.

«Высокий дом, широкий двор» символизируют достаток и роскошь, в котором растет девушка. Беззаботная семья живет «не зная горя». Отец, седой Гудал, долго создавал для семьи такие условия. Тамара весела и безмятежна. Она по-детски улыбается, играет и резвится. Молодость девушки сравнима со свободой, дыханием ветра. Наследница Гудала – это жизнь во всех ее проявлениях. Она идеальна внешне, нет слов, характеризующих ее ум, но читатель понимает, что у Тамары множество достоинств. Романический идеал чистоты, совершенства, женственности и молодости. Тамара верит в счастье, любовь и искренность. Именно вера и привела ее в руки Демона, потерявшего все ценное, что он получил от Неба.

Сурикова А. С.: Демоническое в творчестве М. Ю. Лермонтова

ДЕМОНИЧЕСКОЕ В ТВОРЧЕСТВЕ М. Ю. ЛЕРМОНТОВА

В статье рассматривается тема демонического — одна из ключевых тем в творчестве М. Ю. Лермонтова. На примере поэмы «Демон» автор показывает, как обнаруживает себя в творчестве Лермонтова неизбывная для романтизма увлеченность демоническим, когда оно предстает увиденным сквозь призму романтической религиозности.

Ключевые слова:

Тема демонического и демонизма в литературе обыкновенно соотносится с романтизмом, для которого она является одной из ключевых.

В творчестве М. Ю. Лермонтова, наряду с другими неизбывно романтическими темами и образами, обращенность к демоническому и демонизму обнаруживается очень определенно и внятно. Более того, будучи очень личной, эта тема занимает в произведениях Лермонтова особое место. С ранней юности и до конца жизни поэт был увлечен и захвачен демоническим. Впервые интерес к этой теме появляется в произведениях Лермонтова с 1829 года — когда были написаны первые строки поэмы «Демон».

В дальнейшем тема демонического будет разрабатываться Лермонтовым как в других редакциях «Демона», так и во многих других поэтических произведениях — среди которых «Азраил», «Ангел смерти» и, конечно же, «Маскарад». В последнем тема собственно демона как насельника миров иных становится темой демонического героя, и та же тема демонического героя продолжается уже в прозе — в образе Печорина в «Герое нашего времени» и в «Княгине Лиговской», в образе Вадима из одноименной повести.

Таким образом, в обращенности Лермонтова к теме демонизма отчетливо проступают две линии: первая из них, наиболее близкая романтизму в его творчестве — та, которая обнаруживается в поэме «Демон», — это линия романтического демона, насельника иного, возвышенного мира, и вторая — линия демонического героя, бывшая для поэта настолько близкой, что находила свое выражение не только в художественной реальности, но и в личной переписке поэта.

демонического героя, однако на этот раз — в самом авторе писем.

Примечательно также, что эти черты выявляют себя в отношении поэта с женщинами, то есть в той сфере, которая романтиками — и Лермонтов здесь не исключение — сакрализуется и обожествляется. Именно в этой сфере срыв и провал наиболее ярко демонстрируют несостоятельность героя — будь то демонический герой Печорин, Демон одноименной поэмы или же обнаруживающий в себе демонические черты сам поэт М. Ю. Лермонтов.

Но обратимся к письмам. Так, например, в письме М. А. Лопухиной 23 декабря 1834 г. Лермонтов замечает: «Ничто меня не смущает — ни гнев, ни нежность; я всегда настойчив и горяч, но сердце мое холодно и может забиться лишь в исключительных случаях». А в письме от 1835 года А. М. Верещагиной прямо пишет: «я стал с нею жесток и дерзок, насмешлив и холоден…» и, несколько ранее, в том же письме: «Вот я ее и скомпрометировал, насколько было возможно, не скомпрометировав самого себя».

В цитированных выше строках Лермонтов явно примеривает к себе черты, которые романтизм охотно усваивал своим демоническим героям — душевную холодность, насмешку, дерзость, жестокость, оправдывая эти качества несовершенством мира и его создателя. Но не следует воспринимать слишком уж всерьез «демонизм» Лермонтова — все-таки романтики в «демоническое» в сильной степени играли, и «самодемонизация» поэта в настоящем случае скорее дань романтизму.

В то же время обращенность Лермонтова к демоническому порой далеко выходит за пределы романтического мироощущения — когда поэту удается схватить в демонизме самое существенное и неустранимое: демоническое разрушительно, нигилистично, оно калечит и ничтожит все сущее. Законченный злодей Вадим, холодный и бесчувственный Печорин — это попытка взглянуть на демоническое и демонизм не через романтические, а через христианские реалии. Другое дело, насколько подобный взгляд возможен при том, что романтическая заинтересованность темой демонического при этом остается не до конца преодоленной. Более того, она доводится до предела, когда Лермонтов обращается к теме демонического в поэме «Демон». Ниже мне хотелось бы обратиться именно к ней.

«Демон» принадлежит к числу тех романтических произведений, в которых тема демонического рассматривается сквозь призму любовного и эротического. Вообще для романтизма в целом тема любви является непременной. Потому прежде всего, что в любви становится достижимой желанная для романтика полнота бытия. Исходно тема любви — всецело христианская, но романтическая литература наполняет ее новым, удивительным, а подчас и противоречивым содержанием.

Каковы же характерные черты романтической любви? Они прямо связаны с романтическим миро- и самоощущением. Исходная романтическая «вознесенность» (точнее, самовознесенность и самовозвышение) играет здесь не последнюю роль. Романтик ощущает себя выше и лучше других людей — или, что, пожалуй, важнее, — «не таким, как все», «другим». Все его чувства — и любовь здесь отнюдь не исключение — окрашены «инаковостью» героя по отношению к обыденному миру. Обыденный мир на то и обыденный, чтобы быть привычным, устойчивым, посюсторонним, заурядным. Романтик же ощущает свою принадлежность другому миру, который открывается ему посредством его возвышенных чувств: чуткости к прекрасному, одушевленностью прекрасным, — все это вовлекает его в иные сферы бытия. Любовь романтика тоже «иная»: она и возвышеннее, и чище, и блаженнее, и чудеснее, чем у «других».

В поэме «Демон» тема романтической любви и демонизма переплетены очень тесно.

Инфернальное (оно же возвышенное) в образе демона входит в человеческий, шире — земной мир. То, что инфернальное (Демон) в поэме — это именно «возвышенное», понимаемое в романтическом смысле, становится очевидным буквально с первых строк поэмы: «печальный» демон, пред которым «теснятся лучших дней воспоминанья» возможен лишь в том случае, если он демон романтический.

Итак, романтический демон является в мир. Не для того, впрочем, чтобы удовлетворить тоску человека о возвышенном (как Люцифер в поэме Байрона «Каин», например), а в стремлении обрести то, чего недостает ему самому. Иными словами, «возвышенное» (Демон) в поэме нуждается в человеческом, чем с самого начала задается его относительность, для романтизма как будто бы не приемлемая.

«возвышенное» нуждается в человеческом. Не в том смысле, в каком необходимо человеческое инфернальному, понимаемому с религиозной точки зрения — не в человеческих страстях, грехах, низведении и разрушении человеческого. Возвышенно-инфернальное в образе Демона в поэме жаждет человеческого как несущего в себе образ и искру божественного — любовь, в которой для романтика становится достижимой полнота бытия. Иными словами, «демоническое» (оно же возвышенное) стремится к еще «более возвышенному» — к «полноте», — желая достигнуть последней в любви.

То, что понятие любви и понятие инфернального исходно противоположны по самой своей сути, — ведь демоническое (инфернальное), будучи богопротивным и богоборческим, тем самым отрицает любовь, — здесь никакого значения не имеет, ведь «Бог есть любовь» романтик подменяет на «любовь есть божественное». Да и само инфернальное, романтизируясь, утрачивает весь свой онтологический ужас и обретает совершенно иные черты — демон становится «романтическим демоном».

«Неземная красота», «грусть», взор, полный «любви», ореол тайны («пришлец туманный и немой») — таков романтический облик Демона. Он отчасти сродни облику Люцифера из поэмы Байрона «Каин», которого жена Каина Ада сравнивает с озаренной звездами ночью, — Люцифер тоже таинственен, прекрасен и полон печали.

Вместе с тем в Демоне не усматривается ни величия и властности, ни могущества и суровости, отличающих, скажем, байроновского Люцифера и отсылающих нас к образу царственному, возвышенному и даже божественному. Да, у Демона все еще «гордая душа», он «царь познанья и свободы», «вольный сын эфира», ему служат духи, но он же признается: «Лишь только я тебя увидел — / И тайно вдруг возненавидел/ бессмертие и власть мою». И то и другое, и бессмертие и власть — атрибуты возвышенного, то есть божественного, состояния, и «ненависть» к ним равнозначна неприятию своей божественности. Возможно ли такое? Нет, если бессмертие и власть — от бытия, а не мнимость и иллюзия.

У Демона же они именно таковы: и бессмертие его — заемное, дарованное ему как наказание («»

), и власть его иллюзорна: погубленной им душой Тамары Демону овладеть не удается…

Неприятие такой «мнимой» божественности вполне возможно. Однако в пользу чего? Уж не в пользу ли «неполной радости земной», которой Демон «позавидовал невольно», едва лишь увидел прекрасную Тамару? Нет, конечно. Возможно подобное «отречение» от своей мнимой божественности лишь в устремленности к божественности настоящей, подлинной. Такой и только такой жаждет романтическая и полная противоречий, беспокойная и томящаяся душа Демона.

Что касается последних, то томление, и беспокойство, и противоречия, конечно, «божественности» Демону не прибавляют, обнаруживая в нем скорее человеческое, нежели возвышенное.

А Демон действительно вполне «человечен», ибо наделен и иными чертами, которые едва ли уместно предположить в пришельце из неземного, хотя, быть может, и инфернального мира. «Грусть», «тоска» и «волненье» любви, «неясный трепет ожиданья», «страх неизвестности немой», «слезы», «умиленье» — все это сильно сближает Демона с «человеками». Как, впрочем, и многое другое — «зависть» к «неполной радости земной», «сердечный ропот», и «мечты о прежнем счастье», и «скука творить зло», и «старанье все возненавидеть», и послушность «привычке сладостной», и «несмелость», и «задумчивость», и «страх», и «душа, открытая для добра», и — «жаркие уста»…

«неизъяснимое волненье», и «глаза полные печали», и «чудная нежность речей», и «слезы жаркие, как пламень». Все перечисленное, оно же и исконно романтическое, пробуждает и выявляет в Демоне его любовь к Тамаре. Любовью же освящаются и страсти Демона, — благодаря ей они не становятся ни низкими, ни пошлыми, не умаляют и не перечеркивают в Демоне романтического героя. И хотя именно страсти в герое поэмы от «демонизма» — ибо в пределе своем страсти всегда от демонизма — и порой они прорываются, но это страсти, обличающие в герое незаурядную, а значит, если следовать романтической логике, все-таки и возвышенную натуру:

Люблю тебя нездешней страстью, Как полюбить не можешь ты: Всем упоением, всей властью Бессмертной мысли и мечты.

«нездешняя», нео страсть, без всякого намека на сладострастие. А ведь последнее для демонической «любви» отнюдь не исключено. Инфернальное, бесовское как страстное и, в частности, сладострастное, обуреваемое похотью и вовлекающее в нее человека и потому погибельное для него, встречается в художественной литературе куда чаще, чем возвышенное демоническое.

Среди таких выходцев из инфернального мира, например, дьявол из «Влюбленного дьявола» Жака Казота, бес сладострастия из «Хромого беса» Алена Рене Лесажа. У М. Лермонтова, создавшего до предела поэтичный образ Демона, тоже есть произведение, в котором инфернальное как возвышенное низводится до уровня плотской страсти, а значит, в том числе и пошлости — такова «Сказка для детей», в которой «влюбленный бес», неотлучно находящийся около той, в которую он «влюблен», незримый для нее, «подглядывает» и «подслушивает» за своей «возлюбленной»:

Я с ней не разлучался. Детский лепет Подслушивать, невинной груди трепет Следить, ее дыханием с немой, Как жизнью упиваться… это было Смешно! — но мне так ново и так мило!

«Подслушивание», конечно же, не от вслушивания и не от слышания, но всегда от праздного или корыстного стремления узнать то, что не предназначено для других ушей, что-то сокровенное, интимное. Персонаж «Сказки…» подслушивает и подглядывает именно в таком, пошлом и оскорбительном для предмета его страсти смысле. Иначе и быть не может: ведь родом он из инфернального, потустороннего, мертвенного, из мира «нежити», которая стремится к жизни, пародируя ее и заимствуя у живых: вот и бес из «Сказки…» упивается дыханием «возлюбленной» «как жизнью» «с немой, мучительной и жадною тоской». Своей собственной жизни у беса нет, он «живет» лишь в той мере, в какой «подслушивает», то есть крадет эту жизнь («упивается дыханием») у человека. Краденая, а значит, и мнимая у него, впрочем, не только «жизнь», но и все остальное — «чувства» и «эмоции»: «любовь», «тоска», «печаль», «смех». Да, бес из «Сказки…» еще и «смеется», точнее, «насмешничает» — над собственным «чувством»: «…это было / Смешно…». Насмешка же над любовью есть не что иное, как отрицание и ничтожение любви. Бес ничтожит и ту, чьей жизнью он «живет», и свое «чувство» к ней, сам возвращаясь туда, откуда вышел: в мир нежити, низовой и пошлый, мертвенный и мертвящий мир.

У «Демона» же никакого, даже самого малейшего налета пошлости в его отношении к возлюбленной нет. Демон не следит, не подглядывает и не подслушивает за Тамарой — он на нее смотрит, ею любуется, ей внемлет, жаждет встречи с ней и — встречается с нею в любви. Что любовь эта заведомо погибельна, это уже другой вопрос, прямого отношения к самой возможности любви между Демоном и Тамарой не имеющий. В романтическом же (и только в таком) смысле любовь эта очень даже возможна.

«волненье», «слезах», «печали» и прочих чертах, вменяемых влюбленному герою романтическим представлением о любви.

А что же Демон? Что для него Тамара, любви которой он жаждет так настойчиво?

В душе моей, с начала мира, Твой образ был напечатлен, Передо мной носился он Давно тревожа мысль мою, Мне имя сладкое звучало; Во дни блаженства мне в раю Одной тебя недоставало, —

«искренность» его признаний свидетельств: это и слезы, и печаль, и робость… К тому же признание Демона вполне в романтическом духе, как, например, и его приговор себе: «Я раб твой — я тебя люблю».

Рабствовать возвышенному, конечно, никак не годится. Демоническо-инфернальное, впрочем, рабствовать у человека еще как может: так, рабствует Мефистофель у доктора Фаустуса, рабствует «Бьондетта»-дьявол у офицера Альвареса («Влюбленный Дьявол»), рабствует черт у кузнеца Вакулы. Но там — совсем другой контекст, предполагающий, так сказать, «деловые отношения» между сторонами, человеческой и демоническо-инфернальной, да и само инфернальное отнюдь не претендует на высокое достоинство. Случай же Демона другой. Да, Демон — у ног Тамары, он раб ее. Для романтика, впрочем, «любовное рабство» ничуть не унизительно и отнюдь не зазорно, ведь рабствует влюбленный не потому, что он раб, а потому, что любит. Романтическая же любовь непременно предполагает поклонение, служение, готовность к самоотречению, точнее, к растворенности в любимом существе. На таком фоне быть рабом, будучи любящим, вполне естественно. Но это для романтического, а стало быть, и возвышенного героя. А как насчет романтического Демона?

И ему, видимо, такое не заповедано — «быть рабом», «сложить власть» у ног возлюбленной и избрать ее своей «святыней»:

…Избрав тебя моей святыней, Я власть у ног твоих сложил. И вечность дам тебе за миг.

Никакой вечности Демон, разумеется, Тамаре дать не может, ведь и собственная его вечность — мы уже упоминали об этом — заемная, и власть его мнимая. Но любви как дара Демон ждет и, казалось бы, получает ее. Однако, в отличие от Тамары, любовь эта ничего для него не разрешает и разрешить не в состоянии уже потому, что демоническая любовь вообще есть противоречие в понятиях: ведь отречение от Бога, которое никто не отменял и которое Демон совершает вновь, избрав Тамару свой «святыней», с неизбежностью означает и отречение от любви. Демон оказывается способным полюбить, но лишь благодаря тому, что он не вполне Демон, объединяющий в себе, казалось бы, очевидно противоречивое и необъединимое — он принадлежит к двум мирам одновременно, и миру возвышенного (демонического), и земному, человеческому миру.

Именно в «человеческом» обнаруживаются все самые романтические и притягательные черты Демона. Эти же самые «человеческие» черты Демона удерживают его «по сю сторону бытия», не позволяя ему стать ни окончательно инфернальным, ни довершенно возвышенным (божественным). Ввиду чего образ Демона в поэме оказывается противоречивым и не до конца определенным и уловимым. Эта неуловимость и неопределенность его образа и оставляет возможность для демонической «любви»…

Демон отвергает Бога, в чем его несогласие с Творцом, его протест? Могло бы стать первенствование Демона благом и счастьем для этого мира и его самого? Что-либо подобное совершенно непредставимо. Так или иначе, но Демон, по Лермонтову, как и Люцифер в упоминавшейся выше поэме Байрона, лелеет и холит в себе разочарованность миром, его неприятие как свое последнее слово о мире. Другого ему не дано, ни к чему другому он не чувствителен и не восприимчив. Демон не состоялся сам и спроецировал свою несостоятельность на мир. Это истина по сути христианская, но по-своему она вычитывается и в лермонтовском «Демоне».

— магистр культурологии, научный сотрудник, Русская христианская гуманитарная академия,

Популярные сочинения

  • Сочинение Тема Родины в творчестве Цветаевой
    Одной из замечательных поэтесс ХХ века была Марина Цветаева. Самой главной темой её поэзии была тема Родины. В 1917 году она не смогла принять новый строй в России, и вместе с мужем, белым офицером
  • Сочинение Осенняя пора
    Осень — моя любимая пора года. В нашу деревню она приходит чинно, словно вежливая гостья. К концу августа небо все чаще затягивается плотными серыми тучами, из которых вот-вот начнет моросить еще по-летнему теплый дождик.
  • Сочинение Репетилов в комедии Горе от ума (образ и характеристика) Грибоедова
    Репетилов — один из второстепенных героев комедии А.С.Грибоедова Горе от ума. Впервые в произведении он появляется в 4 — ом действии на званном балу у Фамусова. Яркий запоминающийся
Рейтинг
( 1 оценка, среднее 5 из 5 )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями: