Краткое содержание сказки ,,Хрупкая веточка,, для читательского дневника и смысл. Пж…

  1. Краткие содержания
  2. Бажов
  3. Хрупкая веточка

Данило мастер и его жена Катюша жили дружно и в согласии. В их семье родилось восемь сыновей, а чуть позже и долгожданную дочурку бог послал. Сыновья хоть и небольшие были, да все смышлёные. Однажды беда в дом к Даниле постучалась, упал Митенька, спину повредил и остался горбатым. Но мальчик не обозлился, он остался добрым и весёлым как прежде. К Мите относились все с уважением, даже родители считались с его мнением.

Семья жила скромно, но всё нужное, было. Дети обуты, одеты и сыты. Родители беспокоились за Митю, его считали слабеньким и боялись, чтобы с ним ни чего не случилось.

Как то проезжал мимо дома Барин и увидел, что дети Данилы в обувке, раньше не каждый мог себе это позволить. Осерчал Барин, да и наложил оброк на Данилу во много раз больше прежнего. Данила возмутился, не потянуть ему будет, барин смилостивился, сделал чуть меньше дань, но легче не стало. Катя доченьку родила.

Чтобы прожить, как то решили мальчиков ремеслу отцовскому обучать, денег нужно теперь много. Отец видел у Мити особенный дар и решил отдать его в подмастерье к опытному мастеру. Работать пришлось далеко от дома, но вскоре Митя вернулся. Он увидел тяжёлую картину. Мужчины работали много без отдыха, а положение в семье не улучшалось. Митя решил работать, так как научил его мастер, но нет драгоценных камней, да и где их взять Митя не знает. Тут увидел Митя в окошке руку со змейкой и догадался, что сама Хозяйка медной горы на помощь пришла.

Мальчик берёт и делает из обычного камня необычные вещи красоты необыкновенной. Первая его поделка – хрупкая веточка из простого камня. Он делал её в подарок соседской девушке, а подарить постеснялся. Узнал про это чудо барин, приказал своим слугам забрать хрупкую веточку у Мити. Барин узнал, что эта красота с простого камня сделана, приказал доставить мастера. Возмутился барин, что его дочери не драгоценную веточку подсунули. Хотел было барин ударить Митю и замахнулся палкой, да только юноша ускользнул от удара, а палку выхватил да, зашиб барина и пошёл прочь от дома его. Ни кто из слуг боярских не посмел слова вымолвить. А Митю и девушку его больше никто не встречал.

Сказ Бажова учит чувствовать сердцем, уважать людей. Мальчик чувствовал себя равноправным, с ним считались, его уважали, поэтому он не побоялся барина. Он знал что его не оставят в беде. Поэтому никто из слуг не попытался задержать его.

Ходили разговоры, что некоторые знали, где Митя и его девушка, но ни один человек не выдал эту тайну.

Сказ призывает быть добрым и отзывчивым к людям. В ответ воздастся сторицей.

Читательский дневник.

Другие произведения автора: ← Горный мастер↑ БажовМалахитовая шкатулка →

Краткое содержание Хрупкая веточка Бажова

У Данилы (мастера по малахиту), его жены Кати (она спасла своего мужа от Хозяйки Медной горы) родилось восемь сыновей. Один мальчик, Митька, упал в детстве и стал горбатеньким. Он был смышлёным мальчиком и очень добрым. Все дети в семье жили дружно, не ругались и не завидовали друг другу. Даже, когда Митька покупали сапожки, а остальным детям нет. Братья понимали, что больному ребёнку обувь нужнее.
Данила был хорошим мастером и ему хватало детей кормить и одевать, и оброк платить. Детям отец не разрешал работать с малахитом, потому что это вредило бы их здоровью. Ребята ходили к мастерице учиться читать и писать, а Митька был самым умышленным учеником.

Однажды мимо их дома проезжал барин. Когда он увидел крепостных детей в сапожках, то разозлился, что ему денег не хватает, а бедняки обувь носят. Приказал барин увеличить оброк Даниле.

Пришлось работать мальчикам, хоть это и вредно. Митька же отправил отец учиться резьбе по камню. Мальчик учился у двух мастеров и стал выехать каменные ягоды лучше всех.

Митька вернулся после обучения домой, чтобы помешать платить оброк. Мальчики кашляли от пыли, отец стал стариком, а сестра, которая недавно родилась, тоже находилась в доме, где была повсюду пыль. Стал Митька вырезать ягоды, но камней подходящих в их местности не было.

Стал Митя резать поделки и продавать. Легче стало родителям. Девчата приходили под окно к нему, а одна особенно нравилась парню. Хотел он подарить ей веточку, да стеснялся.

В деревню снова приехал барин, чтобы собрать денег на свадьбу дочери. Приказчик, чтобы выслужиться, забрал у Мити веточку и отдал её барина. Но, когда барин узнал, что она из дешевого материала, то рассердился и растоптал её. Митя не выдержал и ударил того палкой.

С тех пор никто не видел Митю и его девушку. Искали, но не смогли найти. Митины же поделки появлялись в продаже. Так Митя помог своим родителям платить оброк и наказал жадного барина.

Можете использовать этот текст для читательского дневника

Хрупкая веточка

У Данилы с Катей, — это которая своего жениха у Хозяйки горы вызволила, — ребятишек многонько народилось. Восемь, слышь-ко, человек, и все парнишечки. Мать-то не раз ревливала: хоть бы одна девчонка на поглядку. А отец, знай, похохатывает:

— Такое, видно, наше с тобой положенье.

Ребятки здоровеньки росли. Только одному не посчастливилось. То ли с крылечка, то ли еще откуда свалился и себя повредил: горбик у него расти стал. Баушки правили, понятно, да толку не вышло. Так горбатенькому и пришлось на белом свете маяться.

Другие ребятишки, — я так замечал, — злые выходят при таком-то случае, а этот ничего — веселенький рос и на выдумки мастер. Он третьим в семье-то приходился, а все братья слушались его и спрашивали:

— Ты, Митя, как думаешь? По-твоему, Митя, к чему это?

Отец с матерью и те частенько покрикивали:

— Митюшка! Погляди-ко! Ладно, на твой глаз?

— Митяйко, не приметил, куда я воробы (приспособленине для размотки пряжи. — Ред.) поставила?

И то Митюньке далось, что отец смолоду ловко на рожке играл. Этот тоже пикульку смастерит, так она у него ровно сама песню выговаривает.

Данило по своему мастерству все-таки зарабатывал ладно. Ну, и Катя без дела не сиживала. Вот, значит, и поднимали семью, за куском в люди не ходили. И об одежонке ребячьей Катя заботилась. Чтоб всем справа была: пимешки там, шубейки и протча. Летом-то, понятно, и босиком ладно: своя кожа, не куплена. А Митюньке, как он всех жальчее, и сапожнешки были. Старшие братья этому не завидовали, а малые сами матери говорили:

— Мамонька, пора, поди, Мите новые сапоги заводить. Гляди — ему на ногу не лезут, а мне бы как раз пришлись.

Свою, видишь, ребячью хитрость имели, как бы поскорее Митины сапожнешки себе пристроить. Так у них все гладенько и катилось. Соседки издивовались прямо:

— Что это у Катерины за робята! Никогда у них и драчишки меж собой не случится.

А это все Митюнька — главная причина. Он в семье-то ровно огонек в лесу: кого развеселит, кого обогреет, кого на думки наведет.

К ремеслу своему Данило не допускал ребятишек до времени.

— Пускай, — говорит, — подрастут сперва. Успеют еще малахитовой-то пыли наглотаться.

Катя тоже с мужем в полном согласье — рано еще за ремесло садить. Да еще придумали поучить ребятишек: чтоб, значит, читать-писать, цифру понимать. Школы по тогдашнему положению не было, и стали старшие-то братья бегать к какой-то мастерице. И Митюнька с ними. Те ребята понятливые, хвалила их мастерица, а этот вовсе на отличку. В те годы по-мудреному учили, а он с лету берет. Не успеет мастерица показать — он обмозговал. Братья еще склады толмили, а он уже читал, знай слова лови. Мастерица не раз говаривала:

— Не бывало у меня такого выученика. Тут отец с матерью возьми и погордись маленько: завели Митюньке сапожки поформеннее. Вот с этих сапожек у них полный переворот в жизни и вышел. В тот год, слышь-ко, барин на заводе жил. Пропикнул, видно, денежки в Сам-Петербурхе, вот и приехал на завод — не выскребу ли, дескать, еще сколь-нибудь.

При таком-то деле, понятно, как денег не найти, ежели с умом распорядиться. Одни приказные да приказчик сколько воровали. Только барин вовсе в эту сторону и глядеть не умел.

Едет это он по улице и углядел — у одной избы трое ребятишек играют, и все в сапогах. Барин им и маячит рукой-то — идите сюда.

Митюньке хоть не приводилось до той поры барина видать, а признал небось. Лошади, вишь, отменные, кучер по форме, коляска под лаком и седок гора горой, жиром заплыл, еле ворочается, а перед брюхом палку держит с золотым набалдашником.

Митюнька оробел маленько, все-таки ухватил братишек за руки и подвел поближе к коляске, а барин хрипит:

— Чьи такие?

Митюнька, как старший, объясняет спокойненько:

— Камнереза Данилы сыновья. Я вот Митрий, а это мои братики малые.

Барин аж посинел от этого разговору, чуть не задохся, только пристанывает:

— Ох, ох! что делают! что делают! Ох, ох. Потом видно, провздыхался и заревел медведем:

— Это что? А? -А сам палкой-то на ноги ребятам показывает. Малые, понятно, испужались, к воротам кинулись, а Митюнька стоит и никак в толк взять не может, о чем его барин спрашивает.

Тот заладил свое, недоладом орет:

— Это что?

Митюнька вовсе оробел да и говорит:

— Земля.

Барина тут как параличом хватило, захрипел вовсе.

-Хр-р, хр-р! До чего дошло! До чего дошло! Хр-р, хр-р.

Тут Данило сам из избы выбежал, только барин не стал с ним разговаривать, ткнул кучера набалдашником в шею — поезжай!

Этот барин не твердого ума был. Смолоду за ним такое замечалось, к старости и вовсе не самостоятельный стал. Напустится на человека, а потом и сам объяснить не умеет, что ему надо. Ну, Данило с Катериной и подумали — может, обойдется дело, забудет про ребятишек, пока домой доедет. Только не тут-то было: не забыл барин ребячьих сапожишек. Первым делом на приказчика насел:

— Ты куда глядишь? У барина башмаков купить не на что, а крепостные своих ребятишек в сапогах водят? Какой ты после этого приказчик?

Тот объясняет:

— Вашей, дескать, барской милостью Данило на оброк отпущен и сколько брать с него — тоже указано, а как платит он исправно, я и думал…

— А ты, — кричит ,- не думай, а гляди в оба. Вон у него что завелось! Где это видано? Вчетверо ему оброк назначить.

Потом призвал Данилу и сам объяснил ему новый оброк. Данило видит — вовсе несуразица, и говорит:

— Из воли барской уйти не могу, а только оброк такой тоже платить не в силу. Буду работать, как другие, по вашему барскому приказу.

Барину, видать, это не по губе. Денег и без того нехватка, — не до каменной поделки. В пору и ту продать, коя от старых годов осталась. На другую какую работу камнереза поставить тоже не подходит. Ну, и давай рядиться. Сколько все-таки не отбивался Данила, оброк ему вдвое барин назначил, а не хошь — в гору. Вот куда загнулось!

Понятное дело, худо Данилу с Катей пришлось. Всех прижало, а ребятам хуже всего: до возрасту за работу сели. Так и доучиться им не довелось. Митюнька — тот виноватее всех себя считал — сам так и лезет на работу. Помогать, дескать, отцу с матерью буду, а те опять свое думают:

«И так-то он у нас нездоровый, а посади его за малахит — вовсе изведется. Потому — кругом в этом деле худо. Присадочный вар готовить — пыли не продохнешь, щебенку колотить — глаза береги, а олово крепкой водкой на полер разводить — парами задушит». Думали, думали и придумали отдать Митюньку по гранильному делу учиться.

Глаз, дескать, хваткий, пальцы гибкие и силы большой не надо — самая по нему работа.

Гранильщик, конечно, у них в родстве был. К нему и пристроили, а он рад-радехонек, потому знал — парнишечко смышленый и к работе не ленив.

Гранильщик этот так себе, средненький был, второй, а то и третьей цены камешок делал. Все-таки Митюнька перенял от него, что тот умел. Потом этот мастер и говорит Данилу:

— Надо твоего парнишка в город отправить. Пущай там дойдет до настоящей точки. Шибко рука у него ловкая.

Так и сделали. У Данилы в городе мало ли знакомства было по каменному-то делу. Нашел кого-надо и пристроил Митюньку. Попал он тут к старому мастеру по каменной ягоде. Мода, видишь, была из камней ягоды делать. Виноград там, смородину, малину и протча. И на все установ имелся. Черну, скажем, смородину из агату делали, белу — из дурмашков, клубнику — из сургучной яшмы, княженику — из мелких шерловых шаричков клеили. Однем словом, всякой ягоде свой камень. Для корешков да листочков тоже свой порядок был: кое из офата, кое из малахита либо из орлеца и там еще из какого-нибудь камня.

Митюнька весь этот установ перенять перенял, а нет-нет и придумает по-своему. Мастер сперва ворчал, потом похваливать стал:

— Пожалуй, так-то живее выходит.

Напоследок прямо объявил:

— Гляжу я, парень, шибко большое твое дарование к этому делу. Впору мне, старику, у тебя учиться. Вовсе ты мастером стал, да еще с выдумкой.

Потом помолчал маленько да и наказывает:

— Только ты, гляди, ходу ей не давай! Выдумке-то! Как бы за нее руки не отбили. Бывали такие случаи.

Митюнька, известно, молодой — безо внимания к этому. Еще посмеивается:

— Была бы выдумка хорошая. Кто за нее руки отбивать станет?

Так вот и стал Митюха мастером, а еще вовсе молодой: только-только ус пробиваться стал. По заказам он не скучал, всегда у него работы полно. Лавочники по каменному делу смекнули живо, что от этого парня большим барышом пахнет, — один перед другим заказы ему дают, успевай только. Митюха тут и придумал:

— Пойду-ко я домой. Коли мою работу надо, так меня и дома найдут. Дорога недалекая, и груз не велик — материал привезти да поделку забрать.

Так и сделал. Семейные обрадовались, понятно: Митя пришел. Он тоже повеселить всех желает, я самому не сладко. Дома-то чуть не цельная малахитовая мастерская стала. Отец и двое старших братьев за станками в малухе сидят, и младшие братья тут же: кто на распиловке, кто на шлифовке. У матери на руках долгожданная девчушка-годовушка трепещется, а радости в семье нет. Данило уж вовсе стариком глядит, старшие братья покашливают, да и на малых смотреть невесело. Бьются, бьются, а все в барский оброк уходит.

Митюха тут и заподумывал: все, дескать, из-за тех сапожнешек вышло.

Давай скорее свое дело налаживать. Оно хоть мелкое, а станков к нему не один, струментишко тоже требуется. Мелочь все, а место и ей надо.

Пристроился в избе против окошка и припал к работе, а про себя думает:

«Как бы добиться, чтоб из здешнего камня ягоды точить? Тогда и младших братишек можно было бы к этому делу пристроить». Думает, думает, а пути не видит. В наших краях известно, хризолит да малахит больше попадаются. Хризолит тоже дешево не добудешь, да и не подходит он, а малахит только на листочки и то не вовсе водится: оправки либо подклейки требует.

Вот раз сидит за работой. Окошко перед станком по летнему времени открыто. В избе никого больше нет. Мать по своим делам куда-то ушла, малыши разбежались, отец со старшими в малухе сидят. Не слышно их. Известно, над малахитом-то песни не запоешь и на разговор не тянет.

Сидит Митюха, обтачивает свои ягоды из купецкого материала, а сам все о том же думает:

«Из какого бы вовсе дешевого здешнего камня такую же поделку гнать?»

Вдруг просунулась в окошко какая-то не то женская, не то девичья рука, — с кольцом на пальце и в зарукавье (в браслете. — Ред.), — и ставит прямо на станок Митюньке большую плитку змеевика: а на ней, как на подносе, соковина (шлак от медеплавильного производства. — Ред.) дорожная.

Кинулся Митюха к окошку — нет никого, улица пустехонька, ровно никто и не прохаживал.

Что такое? Шутки кто шутит али наважденье какое? Оглядел плитку да соковину и чуть не заскакал от радости, такого материала возами вози, а сделать из него, видать, можно, если со сноровкой выбрать да постараться. Что только?

Стал тут смекать, какая ягода больше подойдет, а сам на то место уставился, где рука-то была. И вот опять она появилась и кладет на станок репейный листок, а на нем три ягодных веточки: черемуховая, вишневая и спелого-спелого крыжовника.

Тут Митюха не удержался, на улицу выбежал дознаться, кто это над ним шутки строит. Оглядел все — никого, как вымерло. Время — самая жарынь. Кому в эту пору на улице быть?

Постоял-постоял, подошел к окошку, взял со станка листок с веточками и разглядывать стал. Ягоды настоящие, живые, только то диво — откуда вишня взялась. С черемухой просто, крыжовнику тоже в господском саду довольно, а эта откуда, коли в наших краях такая ягода не растет, а будто сейчас сорвана?

Полюбовался так на вишни, а все-таки крыжовник ему милее пришелся и к матерьялу ровно больше подходит. Только подумал — рука-то его по плечу и погладила.

«Молодец, дескать! Понимаешь дело!»

Тут уж слепому ясно, чья это рука. Митюха в Полевой вырос, сколько-нибудь раз слыхал про Хозяйку горы. Вот он и подумал — хоть бы сама показалась. Ну, не вышло. Пожалела, видно, горбатенького парня растревожить своей красотой — не показалась.

Занялся тут Митюха соком да змеевиком. Немало перебрал. Ну, выбрал и сделал со смекалкой. Попотел. Ягодки-то крыжовника сперва половинками обточил, потом внутре-то выемки наладил да еще, где надо, желобочки прошел, где опять узелочки оставил, склеил половинки да тогда их начисто и обточил. Живая ягодка-то вышла. Листочки тоже тонко из змеевки выточил, а на корешок ухитрился колючки тонехонькие пристроить. Однем словом, сортовая работа. В каждой ягодке ровно зернышки видно и листочки живые, даже маленько с изъянами: на одном дырки жучком будто проколоты, на другом опять ржавые пятнышки пришлись. Ну как есть настоящие.

Данило с сыновьями хоть по другому камню работали, а тоже в этом деле понимали. И мать по камню рабатывала. Все налюбоваться не могут на Митюхину работу. И то им диво, что из простого змеевика да дорожного соку такая штука вышла. Мите и самому любо. Ну, как — работа! Тонкость. Ежели, кто понимает, конечно.

Из соку да змеевику Митя много потом делал. Семье-то шибко помог. Купцы, видишь, не обегали этой поделки, как за настоящий камень платили, и покупатель в первую голову Митюхину работу выхватывал, потому — на отличку. Митюха, значит, и гнал ягоду. И черемуху делал, и вишню, и спелый крыжовник, а первую веточку не продавал — себе оставил. Посыкался (намеревался. — Ред.) отдать девчонке одной, да все сумленье брало.

Девчонки, видишь, не отворачивались от Митюхина окошка. Он хоть горбатенький, а парень с разговором да выдумкой, и ремесло у него занятное, и не скупой: шаричков для бусок, бывало, горстью давал. Ну, девчонки нет-нет и подбегут, а у этой чаще всех заделье находилось перед окошком — зубами поблестеть, косой поиграть. Митюха и хотел отдать ей свою веточку, да все боялся:

— Еще на смех девчонку поднимут, а то и сама за обиду почтет.

А тот барин, из-за которого поворот жизни случился, все еще на земле пыхтел да отдувался. В том году он дочь свою просватал за какого-то там князя ли купца и придано ей собирал. Полевской приказчик и вздумал подслужиться. Митину-то веточку он видал и тоже, видно, понял, какая это штука. Вот и послал своих охлестов с наказом:

— Если отдавать не будет, отберите силой. Тем что? Дело привычное. Отобрали у Мити веточку, принесли, а приказчик ее в бархатну коробушечку. Как барин приехал в Полевую, приказчик сейчас:

Получите, сделайте милость, подарочек для невесты. Подходящая штучка.

Барин поглядел, тоже похвалил сперва-то, потом и спрашивает:

— Из каких камней делано и сколько камни стоят? Приказчик и отвечает:

— То и удивительно, что из самого простого материалу: из змеевику да шлаку. Тут барин сразу задохся:

— Что? Как? Из шлаку? Моей дочери?

Приказчик видит — неладно выходит, на мастера все поворотил:

— Это он, шельмец, мне подсунул, да еще насказал четвергов с неделю, а то бы я разве посмел. Барин, знай, хрипит:

— Мастера тащи! Тащи мастера!

Приволокли, понятно, Митюху, и, понимаешь, узнал ведь его барин.

«Это тот… в сапогах-то который…»

— Как ты смел?

С палкой на Митюху кинулся.

Митюха сперва и понять не может, потом раскумекал и прямо говорит:

— Приказчик у меня силом отобрал, пускай он и отвечает.

Только с барином какой разговор, все свое хрипит:- Я тебе покажу…

Потом схватил со стола веточку, хлоп ее на пол и давай-ко топтать. В пыль, понятно, раздавил.

Тут уж Митюху за живое взяло, затрясло даже. Оно и то сказать — кому полюбится, коли твою дорогую выдумку диким мясом раздавят.

Митюха схватил баринову палку за тонкий конец да как хряснет набалдашником по лбу, так барин на пол и сел и глаза выкатил.

И вот диво — в комнате приказчик был и прислужников сколько хочешь, а все как окаменели, — Митюхавышел и куда-то девался. Так и найти не могли, а поделку его и потом люди видали. Кто понимающий, те узнавали ее.

И еще заметочка вышла. Та девчонка, которая зубы-то мыла перед Митюхиным окошком, тоже потерялася, и тоже с концом.

Долго искали эту девчонку. Видно, рассудили по своему-то, что ее найти легче, потому — далеко женщина от своих мест уходить не привычна. На родителей ее наступали:

— Указывай место!

А толку все-таки не добились.

Данилу с сыновьями прижимали, конечно, да, видно, оброку большого пожалели, — отступили. А барин еще сколько-то задыхался, все-таки вскорости его жиром задавило.

Сейчас читают

Под впечатлением романтической любви русского путешественника Николая Резанова и испанской девушкой Кончитой Аргуэльо, Андрей Вознесенский написал поэму «Авось». События, описанные в поэме, взяты из реальной жизни.

События романа происходят в 60-е годы девятнадцатого века, время роста революционных настроений в среде интеллигенции и студенческой молодежи, зарождения тайных кружков и обществ, поставивших целью организацию в России крестьянской революции.

Размышляет серенькая птичка: «Я не научилась прятаться. Ни в облаках, ни на зелёном лугу. Кто защитит меня?» Заметила она, летящую белую чайку. Со всего размаху белая чайка упала в морскую гладь.

В рассказе Толстого «Булька» повествуется о маленькой собачке, по кличке Булька. Этот крошечный но очень смелый зверь любит ходить на охоту со своим хозяином

Источник

Краткое содержание Бажов Хрупкая веточка для читательского дневника

Данило с Катей жили дружно, в мире и согласии. Восемь сыновей у них было. А со временем и доченька появилась. Мальчишки все воспитанные были, смышленые. Как-то беда случилась, упал сын Митя, и горб у него появился. Повредил себе что-то. Но не озлобило это мальчишку. Как был добрый, улыбчивый так и остался. Все братья Митю уважали, и совета всегда спрашивали. Тянулись к нему. Да и родители и те, иногда могли Митюшу спросить так или по-другому делать.

Семья не в царских хоромах жила, конечно, но всего им хватало. Детки одеты, обуты были. И даже летом, когда без сапог можно ходить, Митя иногда все равно обувь одевал. Родители, слабее его за других считали, боялись как бы чего не вышло. Ехал мимо дома Данила барин, да и увидел, что дети обуты, а не у всех ведь так было. Разошелся, кричать стал. Да и наложил оброк в восемь раз больший, чем был. Глава семейства против выступил, ведь неподъемно это будет. Барин подумал и уменьшил налог. Но семье все равно стало очень сложно. У них ещё один ребёнок появился.

С помощью образа Мити, автор даёт понять читателю, что внешняя красота не главное. Главное это чувствовать сердцем, с уважением относиться к людям. Тогда люди ответят тебе взаимностью. Митю все уважали и в семье, и среди окружающих. Он не чувствовал себя ущербным, запуганным. Парень не побоялся барина, потому как уверен был, что за ним поддержка. Никто не бросился за ним, не остановил. Возможно, некоторые знали, где он. Но держали это в тайне. Ведь хороших людей не так много. И никто не хотел предавать Митю, его уважение, и его чувства. Будьте добры и честны перед людьми. И это воздастся сторицей.

Сказки

Сказ П.П.Бажова «Хрупкая веточка»

by admin 03.11.2020 1231 Views
У Данилы с Катей, — это которая своего жениха у Хозяйки горы вызволила, — ребятишек многонько народилось. Восемь, слышь-ко, человек, и все парнишечки. Мать-то не раз ревливала: хоть бы одна девчонка на поглядку. А отец, знай, похохатывает:

— Такое, видно, наше с тобой положенье.

Ребятки здоровеньки росли. Только одному не посчастливилось. То ли с крылечка, то ли еще откуда свалился и себя повредил: горбик у него расти стал. Баушки правили, понятно, да толку не вышло. Так горбатенькому и пришлось на белом свете маяться. Другие ребятишки, — я так замечал, — злые выходят при таком-то случае, а этот ничего — веселенький рос и на выдумки мастер. Он третьим в семье-то приходился, а все братья слушались его и спрашивали:

— Ты, Митя, как думаешь? По-твоему, Митя, к чему это?

Отец с матерью и те частенько покрикивали:

— Митюшка! Погляди-ко! Ладно, на твой глаз? — Митяйко, не приметил, куда я воробы (приспособленине для размотки пряжи. — Ред.) поставила?

И то Митюньке далось, что отец смолоду ловко на рожке играл. Этот тоже пикульку смастерит, так она у него ровно сама песню выговаривает.

Данило по своему мастерству все-таки зарабатывал ладно. Ну, и Катя без дела не сиживала. Вот, значит, и поднимали семью, за куском в люди не ходили. И об одежонке ребячьей Катя заботилась. Чтоб всем справа была: пимешки там, шубейки и протча. Летом-то, понятно, и босиком ладно: своя кожа, не куплена. А Митюньке, как он всех жальчее, и сапожнешки были. Старшие братья этому не завидовали, а малые сами матери говорили:

— Мамонька, пора, поди, Мите новые сапоги заводить. Гляди — ему на ногу не лезут, а мне бы как раз пришлись.

Свою, видишь, ребячью хитрость имели, как бы поскорее Митины сапожнешки себе пристроить. Так у них все гладенько и катилось. Соседки издивовались прямо:

— Что это у Катерины за робята! Никогда у них и драчишки меж собой не случится.

А это все Митюнька — главная причина. Он в семье-то ровно огонек в лесу: кого развеселит, кого обогреет, кого на думки наведет. К ремеслу своему Данило не допускал ребятишек до времени.

— Пускай, — говорит, — подрастут сперва. Успеют еще малахитовой-то пыли наглотаться.

Катя тоже с мужем в полном согласье — рано еще за ремесло садить. Да еще придумали поучить ребятишек: чтоб, значит, читать-писать, цифру понимать. Школы по тогдашнему положению не было, и стали старшие-то братья бегать к какой-то мастерице. И Митюнька с ними. Те ребята понятливые, хвалила их мастерица, а этот вовсе на отличку. В те годы по-мудреному учили, а он с лету берет. Не успеет мастерица показать — он обмозговал. Братья еще склады толмили, а он уже читал, знай слова лови. Мастерица не раз говаривала:

— Не бывало у меня такого выученика. Тут отец с матерью возьми и погордись маленько: завели Митюньке сапожки поформеннее. Вот с этих сапожек у них полный переворот в жизни и вышел. В тот год, слышь-ко, барин на заводе жил. Пропикнул, видно, денежки в Сам-Петербурхе, вот и приехал на завод — не выскребу ли, дескать, еще сколь-нибудь.

При таком-то деле, понятно, как денег не найти, ежели с умом распорядиться. Одни приказные да приказчик сколько воровали. Только барин вовсе в эту сторону и глядеть не умел. Едет это он по улице и углядел — у одной избы трое ребятишек играют, и все в сапогах. Барин им и маячит рукой-то — идите сюда. Митюньке хоть не приводилось до той поры барина видать, а признал небось. Лошади, вишь, отменные, кучер по форме, коляска под лаком и седок гора горой, жиром заплыл, еле ворочается, а перед брюхом палку держит с золотым набалдашником. Митюнька оробел маленько, все-таки ухватил братишек за руки и подвел поближе к коляске, а барин хрипит:

— Чьи такие?

Митюнька, как старший, объясняет спокойненько:

— Камнереза Данилы сыновья. Я вот Митрий, а это мои братики малые.

Барин аж посинел от этого разговору, чуть не задохся, только пристанывает:

— Ох, ох! что делают! что делают! Ох, ох. Потом видно, провздыхался и заревел медведем: — Это что? А? -А сам палкой-то на ноги ребятам показывает. Малые, понятно, испужались, к воротам кинулись, а Митюнька стоит и никак в толк взять не может, о чем его барин спрашивает.

Тот заладил свое, недоладом орет:

— Это что?

Митюнька вовсе оробел да и говорит:

— Земля.

Барина тут как параличом хватило, захрипел вовсе.

-Хр-р, хр-р! До чего дошло! До чего дошло! Хр-р, хр-р.

Тут Данило сам из избы выбежал, только барин не стал с ним разговаривать, ткнул кучера набалдашником в шею — поезжай! Этот барин не твердого ума был. Смолоду за ним такое замечалось, к старости и вовсе не самостоятельный стал. Напустится на человека, а потом и сам объяснить не умеет, что ему надо. Ну, Данило с Катериной и подумали — может, обойдется дело, забудет про ребятишек, пока домой доедет. Только не тут-то было: не забыл барин ребячьих сапожишек. Первым делом на приказчика насел:

— Ты куда глядишь? У барина башмаков купить не на что, а крепостные своих ребятишек в сапогах водят? Какой ты после этого приказчик?

Тот объясняет:

— Вашей, дескать, барской милостью Данило на оброк отпущен и сколько брать с него — тоже указано, а как платит он исправно, я и думал… — А ты, — кричит ,- не думай, а гляди в оба. Вон у него что завелось! Где это видано? Вчетверо ему оброк назначить.

Потом призвал Данилу и сам объяснил ему новый оброк. Данило видит — вовсе несуразица, и говорит:

— Из воли барской уйти не могу, а только оброк такой тоже платить не в силу. Буду работать, как другие, по вашему барскому приказу.

Барину, видать, это не по губе. Денег и без того нехватка, — не до каменной поделки. В пору и ту продать, коя от старых годов осталась. На другую какую работу камнереза поставить тоже не подходит. Ну, и давай рядиться. Сколько все-таки не отбивался Данила, оброк ему вдвое барин назначил, а не хошь — в гору. Вот куда загнулось! Понятное дело, худо Данилу с Катей пришлось. Всех прижало, а ребятам хуже всего: до возрасту за работу сели. Так и доучиться им не довелось. Митюнька — тот виноватее всех себя считал — сам так и лезет на работу. Помогать, дескать, отцу с матерью буду, а те опять свое думают:

«И так-то он у нас нездоровый, а посади его за малахит — вовсе изведется. Потому — кругом в этом деле худо. Присадочный вар готовить — пыли не продохнешь, щебенку колотить — глаза береги, а олово крепкой водкой на полер разводить — парами задушит». Думали, думали и придумали отдать Митюньку по гранильному делу учиться. Глаз, дескать, хваткий, пальцы гибкие и силы большой не надо — самая по нему работа. Гранильщик, конечно, у них в родстве был. К нему и пристроили, а он рад-радехонек, потому знал — парнишечко смышленый и к работе не ленив. Гранильщик этот так себе, средненький был, второй, а то и третьей цены камешок делал. Все-таки Митюнька перенял от него, что тот умел. Потом этот мастер и говорит Данилу:

— Надо твоего парнишка в город отправить. Пущай там дойдет до настоящей точки. Шибко рука у него ловкая.

Так и сделали. У Данилы в городе мало ли знакомства было по каменному-то делу. Нашел кого-надо и пристроил Митюньку. Попал он тут к старому мастеру по каменной ягоде. Мода, видишь, была из камней ягоды делать. Виноград там, смородину, малину и протча. И на все установ имелся. Черну, скажем, смородину из агату делали, белу — из дурмашков, клубнику — из сургучной яшмы, княженику — из мелких шерловых шаричков клеили. Однем словом, всякой ягоде свой камень. Для корешков да листочков тоже свой порядок был: кое из офата, кое из малахита либо из орлеца и там еще из какого-нибудь камня. Митюнька весь этот установ перенять перенял, а нет-нет и придумает по-своему. Мастер сперва ворчал, потом похваливать стал:

— Пожалуй, так-то живее выходит.

Напоследок прямо объявил:

— Гляжу я, парень, шибко большое твое дарование к этому делу. Впору мне, старику, у тебя учиться. Вовсе ты мастером стал, да еще с выдумкой.

Потом помолчал маленько да и наказывает:

— Только ты, гляди, ходу ей не давай! Выдумке-то! Как бы за нее руки не отбили. Бывали такие случаи.

Митюнька, известно, молодой — безо внимания к этому. Еще посмеивается:

— Была бы выдумка хорошая. Кто за нее руки отбивать станет?

Так вот и стал Митюха мастером, а еще вовсе молодой: только-только ус пробиваться стал. По заказам он не скучал, всегда у него работы полно. Лавочники по каменному делу смекнули живо, что от этого парня большим барышом пахнет, — один перед другим заказы ему дают, успевай только. Митюха тут и придумал:

— Пойду-ко я домой. Коли мою работу надо, так меня и дома найдут. Дорога недалекая, и груз не велик — материал привезти да поделку забрать.

Так и сделал. Семейные обрадовались, понятно: Митя пришел. Он тоже повеселить всех желает, я самому не сладко. Дома-то чуть не цельная малахитовая мастерская стала. Отец и двое старших братьев за станками в малухе сидят, и младшие братья тут же: кто на распиловке, кто на шлифовке. У матери на руках долгожданная девчушка-годовушка трепещется, а радости в семье нет. Данило уж вовсе стариком глядит, старшие братья покашливают, да и на малых смотреть невесело. Бьются, бьются, а все в барский оброк уходит.

Митюха тут и заподумывал: все, дескать, из-за тех сапожнешек вышло. Давай скорее свое дело налаживать. Оно хоть мелкое, а станков к нему не один, струментишко тоже требуется. Мелочь все, а место и ей надо. Пристроился в избе против окошка и припал к работе, а про себя думает:

«Как бы добиться, чтоб из здешнего камня ягоды точить? Тогда и младших братишек можно было бы к этому делу пристроить». Думает, думает, а пути не видит. В наших краях известно, хризолит да малахит больше попадаются. Хризолит тоже дешево не добудешь, да и не подходит он, а малахит только на листочки и то не вовсе водится: оправки либо подклейки требует.

Вот раз сидит за работой. Окошко перед станком по летнему времени открыто. В избе никого больше нет. Мать по своим делам куда-то ушла, малыши разбежались, отец со старшими в малухе сидят. Не слышно их. Известно, над малахитом-то песни не запоешь и на разговор не тянет. Сидит Митюха, обтачивает свои ягоды из купецкого материала, а сам все о том же думает:

«Из какого бы вовсе дешевого здешнего камня такую же поделку гнать?»


Вдруг просунулась в окошко какая-то не то женская, не то девичья рука, — с кольцом на пальце и в зарукавье (в браслете. — Ред.), — и ставит прямо на станок Митюньке большую плитку змеевика: а на ней, как на подносе, соковина (шлак от медеплавильного производства. — Ред.) дорожная. Кинулся Митюха к окошку — нет никого, улица пустехонька, ровно никто и не прохаживал.

Что такое? Шутки кто шутит али наважденье какое? Оглядел плитку да соковину и чуть не заскакал от радости, такого материала возами вози, а сделать из него, видать, можно, если со сноровкой выбрать да постараться. Что только?

Стал тут смекать, какая ягода больше подойдет, а сам на то место уставился, где рука-то была. И вот опять она появилась и кладет на станок репейный листок, а на нем три ягодных веточки: черемуховая, вишневая и спелого-спелого крыжовника.

Тут Митюха не удержался, на улицу выбежал дознаться, кто это над ним шутки строит. Оглядел все — никого, как вымерло. Время — самая жарынь. Кому в эту пору на улице быть?

Постоял-постоял, подошел к окошку, взял со станка листок с веточками и разглядывать стал. Ягоды настоящие, живые, только то диво — откуда вишня взялась. С черемухой просто, крыжовнику тоже в господском саду довольно, а эта откуда, коли в наших краях такая ягода не растет, а будто сейчас сорвана? Полюбовался так на вишни, а все-таки крыжовник ему милее пришелся и к матерьялу ровно больше подходит. Только подумал — рука-то его по плечу и погладила.

«Молодец, дескать! Понимаешь дело!»

Тут уж слепому ясно, чья это рука. Митюха в Полевой вырос, сколько-нибудь раз слыхал про Хозяйку горы. Вот он и подумал — хоть бы сама показалась. Ну, не вышло. Пожалела, видно, горбатенького парня растревожить своей красотой — не показалась. Занялся тут Митюха соком да змеевиком. Немало перебрал. Ну, выбрал и сделал со смекалкой. Попотел. Ягодки-то крыжовника сперва половинками обточил, потом внутре-то выемки наладил да еще, где надо, желобочки прошел, где опять узелочки оставил, склеил половинки да тогда их начисто и обточил. Живая ягодка-то вышла. Листочки тоже тонко из змеевки выточил, а на корешок ухитрился колючки тонехонькие пристроить. Однем словом, сортовая работа. В каждой ягодке ровно зернышки видно и листочки живые, даже маленько с изъянами: на одном дырки жучком будто проколоты, на другом опять ржавые пятнышки пришлись. Ну как есть настоящие. Данило с сыновьями хоть по другому камню работали, а тоже в этом деле понимали. И мать по камню рабатывала. Все налюбоваться не могут на Митюхину работу. И то им диво, что из простого змеевика да дорожного соку такая штука вышла. Мите и самому любо. Ну, как — работа! Тонкость. Ежели, кто понимает, конечно. Из соку да змеевику Митя много потом делал. Семье-то шибко помог. Купцы, видишь, не обегали этой поделки, как за настоящий камень платили, и покупатель в первую голову Митюхину работу выхватывал, потому — на отличку. Митюха, значит, и гнал ягоду. И черемуху делал, и вишню, и спелый крыжовник, а первую веточку не продавал — себе оставил. Посыкался (намеревался. — Ред.) отдать девчонке одной, да все сумленье брало.

Девчонки, видишь, не отворачивались от Митюхина окошка. Он хоть горбатенький, а парень с разговором да выдумкой, и ремесло у него занятное, и не скупой: шаричков для бусок, бывало, горстью давал. Ну, девчонки нет-нет и подбегут, а у этой чаще всех заделье находилось перед окошком — зубами поблестеть, косой поиграть. Митюха и хотел отдать ей свою веточку, да все боялся:

— Еще на смех девчонку поднимут, а то и сама за обиду почтет.

А тот барин, из-за которого поворот жизни случился, все еще на земле пыхтел да отдувался. В том году он дочь свою просватал за какого-то там князя ли купца и придано ей собирал. Полевской приказчик и вздумал подслужиться. Митину-то веточку он видал и тоже, видно, понял, какая это штука. Вот и послал своих охлестов с наказом:

— Если отдавать не будет, отберите силой. Тем что? Дело привычное. Отобрали у Мити веточку, принесли, а приказчик ее в бархатну коробушечку. Как барин приехал в Полевую, приказчик сейчас:

Получите, сделайте милость, подарочек для невесты. Подходящая штучка. Барин поглядел, тоже похвалил сперва-то, потом и спрашивает:

— Из каких камней делано и сколько камни стоят? Приказчик и отвечает: — То и удивительно, что из самого простого материалу: из змеевику да шлаку. Тут барин сразу задохся: — Что? Как? Из шлаку? Моей дочери?

Приказчик видит — неладно выходит, на мастера все поворотил:

— Это он, шельмец, мне подсунул, да еще насказал четвергов с неделю, а то бы я разве посмел. Барин, знай, хрипит: — Мастера тащи! Тащи мастера!

Приволокли, понятно, Митюху, и, понимаешь, узнал ведь его барин. «Это тот… в сапогах-то который…»

— Как ты смел?

С палкой на Митюху кинулся. Митюха сперва и понять не может, потом раскумекал и прямо говорит:

— Приказчик у меня силом отобрал, пускай он и отвечает.

Только с барином какой разговор, все свое хрипит: — Я тебе покажу… Потом схватил со стола веточку, хлоп ее на пол и давай-ко топтать. В пыль, понятно, раздавил. Тут уж Митюху за живое взяло, затрясло даже. Оно и то сказать — кому полюбится, коли твою дорогую выдумку диким мясом раздавят. Митюха схватил баринову палку за тонкий конец да как хряснет набалдашником по лбу, так барин на пол и сел и глаза выкатил. И вот диво — в комнате приказчик был и прислужников сколько хочешь, а все как окаменели, — Митюха вышел и куда-то девался. Так и найти не могли, а поделку его и потом люди видали. Кто понимающий, те узнавали ее. И еще заметочка вышла. Та девчонка, которая зубы-то мыла перед Митюхиным окошком, тоже потерялася, и тоже с концом. Долго искали эту девчонку. Видно, рассудили по своему-то, что ее найти легче, потому — далеко женщина от своих мест уходить не привычна. На родителей ее наступали:

— Указывай место!

А толку все-таки не добились. Данилу с сыновьями прижимали, конечно, да, видно, оброку большого пожалели, — отступили. А барин еще сколько-то задыхался, все-таки вскорости его жиром задавило.

Ведовской Разбор Сказа Бажова П.П. «Хрупкая Веточка».


Следующий за «Горным Мастером» сказ повествует о продолжении жизни Данилы и Кати после возвращения от Медной Горы Хозяйки, но в частности сказ посвящается сыну Митюшке, который рос с увечьем — после падения у него стал расти горбик. Нередко определенные Силы как-то отмечают своих будущих адептов какими-то изъянами или помечают жертву своего служения. Обычно так делает Христианский Эгрегор, но тут враждебная ему Сила, Медной Горы Хозяйка. В сказе ясно указано, что мальчика «баушки правили», но толку не вышло. Бабки на Руси правили и спину и живот, о том в сказе есть упоминание, а значит, знахарство и ладка тела были распространены повсеместно.

Сам процесс производства в домовых условия малахитовых изделий отнимал здоровье. Как жертва какая-то. Взамен на материальное благополучие. А в конце сказа забирает Хозяйка и самого мальчика вместе с его подругой. А ведь и в предыдущих сказах говорится об исчезновении на Время. Некоторые Силы забирают определенных людей на Время, а каких-то навсегда. Для своих экспериментов и опыта.

Как и все сказки, сказы Бажова, в советской пропаганде, да и в нынешней, трактуются совершенно примитивно. Максимум на что может «рассчитывать» любознательный читатель исследований так это на то, что главное в жизни — это работа, упорство, трудолюбие. Пропуская и не видя самого главного – Магию. Да, все вышеперечисленное тоже важно, но не с позиции работать на дядю или в коллективе, как пахотный конь. Творческое мышление и благосклонность Высших Сил Земли, в частности Той Силы, что отвечает за материальное благополучие и дары Земли – вот ведущая мысль всех сказов Бажова. А написанные простым деревенским стилем с вычурными полузабытыми словами сказы эти являются прямым Порталом к Медной Горы Хозяйке.

Так вот из сказа следует, что несмотря на внешнее увечье, Митюшку уважали все в семье, спрашивали у него мнения обо всем, он был самый смышленый и быстро перенял мастерство резьбы по камню, да еще и перещеголял так, что его в город отправили обучаться дальше. В музыкальном искусстве он так же был одарен, только смастерит какую дудочку, а она в его руках будто сама играет, мальчик явно одухотворял все, к чему прикасался. Это не считая того, что лад был в семье и между детьми никакой драки, а еще здесь, как полагается, одежду и обувь передавали от старших братьев к младшим. И не ходили за куском хлеба к кому-то, всего добивались сами. Я считаю, что семейное благополучие было так же подарено от Медной Горы Хозяйки Кате в предыдущем сказе «Горный мастер».

После покупки сапог посолиднее для Мити жизнь семьи мальчика резко переменилась. Мы знаем, что обувь к ногам самая близкая вещь, Земли касается, с помощью обуви много ритуалов можно делать на открытие дорог, путей. Думается, что мать Митюшки так и открыла этим пути для сына. Чем дороже сапоги, тем богаче пути. И первое препятствие, как всегда бывает на путях, где не всякий себя поставит, возникает в виде сумасшедшего барина, который вернулся на завод, чтоб где-то еще денег выжать с подчиненных, и наткнулся по пути на детей Данилы, которые, по всеобщим меркам, выделялись слишком хорошими сапогами.

Ну и обложил оброком этот барин Данилу так, что все домочадцы, от млада до велика, принялись работать без передышки, в ходе чего Митю отправляют к огранщику подучиться, где он на мелкой работе перещеголял самого мастера. Не без испытаний продолжилась жизнь Данилы и Кати после отпуска от Хозяйки.

В сказе отлично показано, как живут люди из не привилегированных слоев населения, трудяги, рабочее, каменщики. Но социальное положение нередко не имеет в глазах Высших Сил большого значения. Мы прекрасно знаем, что и среди людей наделенных какой-либо властью, хоть в небольших количествах, полно тех, кто ни самой власти не достоин, ни сам не стремятся к совершенствованию мира или собственному духовному развитию. А потому они не представляют интереса среди Тех, с кем не могут похвастать своим знакомством обычные люди. Так на примере барина, который придирался к сапогам детей Данилы и искал повод, где бы еще кого обобрать, накинуть оброк лишний, прекрасно виден образчик так называемого среднестатистического должностного лица.

Другой вопрос, что Силы по-разному взаимодействуют с разными людьми. Кого-то действительно, забирают к себе в свою свиту на услужение, а порой, при самом неудачном и неумелом взаимодействии – в качестве жертвы. Но судя, по сказу «Горный Мастер», можно сказать, что, скорее всего, Митюшку из данного сказа Медной Горы Хозяйка взяла к себе вместе с его подружкой на обучение, либо на преемственность хранения каких-то определенных Знаний, о чем данный сказ умалчивает.

По ходу повествования Митюнька все мастерство у местных и городских мастеров перенял, да так, что перещеголял всех. Любопытную мысль здесь высказал старый мастер — чтоб тот ходу не давал сильно своим выдумкам, а то за них бывало и руки отбивали. О чем это говорит? А то, что люди, которые превосходят свое поколение не по Времени, часто страдают от своих сверхспособностей, которые в тупом обществе еще не способны воспринять. Тут дело не в самом каменном искусстве, а в целом, мысль такова, что великие изобретатели и люди с высоко развитой организацией Разума в обществе чаще всего не ко двору — так резко отличаются от серой массы, а в темные века это служило отличным поводом, чтобы отправить кого-то на костер. Впрочем, и сейчас мало что изменилось в этом отношении.

В своих творческих и производственных исканиях о том, как улучшить себе и своим близким каменное производство, Митю вдруг посещает сама Медной Горы Хозяйка. И дает ему камень змеевик для вырезания из него ягод крыжовника. А змеевик камень не менее загадочный, чем малахит, с ним не каждый подружиться может. Змеевик в своем названии имеет прямую связь с рептилиями, как и сама Хозяйка-Ящерица. Так же хочется отметить, что взаимодействие с Силой Хозяйки передается по Роду тех, кто с Ней первый наработал связь. Все, как в Магии. После посещения Митя смастерил невиданной красоты веточку крыжовника, такую, что о ней сразу разнеслись всюду слухи и дошли до того полоумного барина, который свою дочь снабжал тогда приданным.

Веточку наглый барин силой отобрал засчет своих приказчиков, а как известно, это воровство и есть, если за работу не уплачено. Так еще и когда узнали, что веточка из простого камня, велели мастера притащить, а недалекий барин при нем уничтожает поделку. Отношение к сильному магическому камню змеевик говорит лишь о недоразвитости человека, не говоря о том, что мастерство рук можно передать не в одних лишь бриллиантах и золоте. Я, как мастер ручного труда, к такой теме не равнодушна, потому, что порой шедевры создаются из самых простых материалов, а это не все люди умеют ценить.

Митюшка после уничтожения заветной «хрупкой веточки» сразу же загадочно исчезает. Не нашли и его белозубую подругу. Но даже после исчезновения Митюшки кара настигла этого барина – его «жиром задавило». Митя и тут помог своим родным – от них сразу отстали с непомерным оброком. А сам Митюшка переместился в места, недоступные простым смертным. И кто знает, кем он стал после этого и чего еще достиг. История о том в сказе умалчивает.

Продолжим наше исследование непростых портальных сказов Бажова в следующих разборах.

Другие пересказы и отзывы для читательского дневника

Жизнь восьмилетнего Миньки проходит в обществе матери и деда. «Нахаленок» получил такое прозвище из-за неугомонного характера и за то, что мать родила его вне брака. В скором времени, с войны приходит отец Миньки – участник красной гвардии.

Однажды, проснувшись утром, героиня рассказа Таня увидела перед собой необычное создание – Глюк. Привидевшийся странник предложил девушке исполнить несколько ее желаний

В Польше конца 19 века разворачиваются события романа Болеслава Пруса Кукла. Это время, когда в стране возникает класс предпринимателей, стремящихся улучшить хозяйственную деятельность в стране

Как-то раз, зимой, королева, сидя за шитьем у окна, случайно колит себе острой иглой пальчик, с которого стекают несколько темных капли крови, призадумавшись, промолвила: «Ах, если бы у меня родился ребёночек

Автор начинает свой рассказ с размышлений о положительных сторонах охоты и о тех неудобствах, которые возникают из-за погодных условий и прочих фактов.

Источник

Рейтинг
( 1 оценка, среднее 5 из 5 )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Для любых предложений по сайту: [email protected]